– Я ж говорю: лица не видел!

– Фигура? Толстая, худая?

– Кто их разберет в этих платьях?

– Рост?

– Обычный!

– Ну а голос? Голос ее вы можете изобразить?

– Могу! «Сумма, конечно, небольшая. Поэтому попрошу вас об одной услуге», – Бобиков заговорил писклявым, неестественным голосом. – «Барон Баумгартен, его легко узнать, у него прострелена рука…»

– Как? – на этот раз вскочил Тоннер. – Она знала про руку барона?

– Да! – подтвердил чревовещатель.

Этому могло быть лишь два объяснения: или шантажистка сама стреляла в барона, или присутствовала на перевязке.

Значит, Дашкин прав: загадочная дама обитает в доме Лаевских.

– Вы не узнали шантажистку среди зрителей?

– Нет.

– Что еще она велела вам сделать?

– Ничего. Только сказать, что убийца среди гостей. Нет! Вру! В самом начале я должен был потребовать присутствия тринадцати зрителей.

– Это очень интересно! – задумался Тоннер.

– Кроме того, она подсказала кое-какие детали, которыми я должен был «растопить лед недоверия». Это она так выразилась.

– Что за детали?

– Так, отец молодого человека, которого лишили наследства, заикался.

А отец его невесты через слово повторял: «Так сказать». Его, правда, так и не вызвали…

– Что еще?

– Кое-что о Софье. Но про нее я и сам знал… из прежней жизни. Даже…

Бобиков улыбнулся своим воспоминаниям.

Тоннер, наоборот, нахмурился. Граф-чревовещатель прояснил важную деталь, но вот остальное окончательно запутал.

– Что ж! – Илья Андреевич поднялся. – Даю вам сутки, чтобы покинуть город.

– Как же так? Мы с вами договорились…

– Was wissen zwei, wisst Schwein[72], – напомнил Илья Андреевич немецкую пословицу.

– Но я на мели!

– Продайте свои камушки! – посоветовал Тоннер. Они с Данилой встали. – А лучше сдайтесь властям!

– Я похож на сумасшедшего?

– В общем-то да!

Тоннер с Данилой, не простившись, покинули кабинет, Моська гордо прошествовал за ними.

Когда хлопнула входная дверь, Бобиков перекрестился, снял с шеи цепочку и, провернув ключ, открыл ящик письменного стола, где лежали два пистолета.

Глава двадцать вторая

– Илья Андреевич! – Юлия Антоновна, в старом платье, непричесанная, с заплаканными глазами, поманила доктора в детскую.

– Что-то с Кирюшей?

– Да! Кашляет! – громко сказала княгиня и шепотом добавила: – С ним все в порядке. Помощь нужна мне. Князь объявил, что больше не выпустит меня из дома! – Юлия Антоновна всхлипнула. – Никогда! А когда закончит какие-то важные дела, вовсе увезет из Петербурга! Он уже и прошение об отставке подал…

– Чем же я могу помочь? – развел руками Тоннер.