Теперь же, прикинув, как бы я могла на их месте самой себе напакостить, поняла: да очень легко!"

"Они ведь могут большинством голосов попросту сместить меня с поста директора в моем же бюро, уволить всех моих, причем совершенно законно, а потом тупо слить фирму: кинуть клиентов, наплевать на уже заключенные договоры, а то и новые обязательства набрать и не выполнить. За пару месяцев при желании можно не только пустить бюро по миру, а загнать в такую яму, из которой потом не выбраться. Но самое страшное – этим они утопят мою репутацию в грязи безвозвратно. Потому что для всех бюро – это я.

Наверняка на это Гаевский-старший и намекал. Хотя какой уж там намекал? Он это сказал прямо.

И если я не придумаю какой-нибудь выход в кратчайшие сроки, то… даже думать тошно.

Как же всё глупо вышло! Как нелепо! И как ужасно… Словно у меня ребенка хотят отобрать.

Мне нужно выйти к родителям, как-то их успокоить. Нужно сделать вид, что все нормально и высидеть это чертово застолье. Уже совсем скоро полночь… А я не могу. Меня колотит всю. Я сижу и глотаю слезы и ничего не могу поделать с собой.

И тут вдруг телефон снова оживает, от нервов я едва его не роняю. Бросаю взгляд на экран, и меня точно током простреливает.

Шаламов!

В приступе раздражения сбрасываю звонок, но этот идиот снова перезванивает.

– Что тебе нужно? – выпаливаю резко.

– Я… – опешив, запинается он. Потом неуверенно продолжает: – Я просто хотел тебя… вас поздравить с Новым годом. А что-то случилось?

– Да, случилось. Наша маленькая тайна благодаря кое-кому стала общеизвестной.

– В каком смысле? – тупит он.

– В прямом, – зло шиплю я.

– Про нас узнал твой муж?

– И он тоже.

– И что? Ты из-за этого так расстроена? Что он всё узнал? Вы поссорились?

– Да плевать мне на него! Я и так собиралась с ним разводиться. Мы с ним не живем уже давно…

– Но это не я. Я никому ничего… честное слово! Может, это Ленка?

– Да мне все равно! Хватит с меня этого детского сада, этих твоих ревнивых подружек, тупых сплетен, истерик, всей этой мышиной возни. Ничего не хочу больше. Достаточно с меня! Не звони мне. Оставь меня уже в покое. Сколько еще раз говорить? Живи себе, учись, развлекайся, делай, что хочешь, только подальше от меня. Я не хочу больше ни видеть тебя, ни слышать, ни как-то пересекаться, ничего… Ты меня понял?

Несколько секунд он тяжело молчит. Потом произносит глухо:

– Понял. С Новым годом.

И нажимает отбой. А мне от этого ничуть не легче, наоборот, начинаю плакать ещё горше.

Еле-еле и далеко не сразу успокаиваюсь.

Пытаясь загнать эмоции поглубже, с тяжелым сердцем и каменным лицом выхожу к родителям. Что придумать для них и чем объяснить звонок Гаевского – я без понятия.

Останавливаюсь в дверях гостиной и вижу: мама с кем-то говорит по телефону. Точнее, слушает кого-то.