А не любила я его вот почему: когда мужчина обладает одними амбициями, не имея при этом за душой ничего, и даже не стремится реализовать себя в жизни, ему дома все не так. Чтобы создать видимость собственной значимости, он становится домашним деспотом и «строит» своих домочадцев по любому поводу. Да-да, вместо того, чтобы делать собственную карьеру, Василь решил перекраивать под себя домашних. Особенно доставалось дочери Лиле: то она обувь не так поставила, то посуду за собой не помыла, то в магазин не сбегала.

Оксане Василий нервы трепал тоже по полной программе, но уже по другому поводу. Оказывается, при весе пятьдесят пять килограммов он считал жену толстой, постоянно с кем-то сравнивал, обидно обзывал «старухой» только потому, что она была старше его на четыре года. Когда-то эта разница была не существенна для обоих, но с каждым годом шутки Василия становились все обиднее, и Оксана все больше комплексовала по этому поводу.

— От меня, — вздохнула на другом конце провода Оксана. — От меня ушел, к другой ушел, молодой… Знаешь, как ее зовут? Рада!

Я отняла от уха трубку и с недоумением посмотрела на нее, как будто та по своему усмотрению могла перевирать слова абонента.

«Рада? Совсем как высший орган власти на Украине, — промелькнуло у меня в голове. — Совет, значит. Или корень «рад» — от радости? Такие имена сейчас в моде? Что-то типа Октябрины, Революции и Владлена? В двадцатые годы прошлого столетия было модно давать своим детям имена в честь всего, что связано с великой социалистической революцией. Даздраперма! Чем не шедевр? Да здравствует первое мая! Рада… Сколько же лет этой Раде? Столько, сколько независимой Украине?»

— Это Оксана? — заинтересовалась телефонным разговором моя компаньонка Алина. Я кивнула.

— А чем он теперь будет заниматься? — спросила я у Оксаны, прекрасно помня о том, что в их бывшей семье главной была она. Василь же нехотя исполнял то, о чем его изредка просила жена.

— Да тем же, чем и я, — гостиничным бизнесом. Разве он способен придумать что-то новое?

— У него есть гостиница?

— Мои гостиницы! Виллы «Мария» и «Лилия». Он хочет их у меня оттягать.

— Постой! У вас же гражданский брак! И если мне не изменяет память, то гостиницы ты оформляла на себя?

— Гражданский или не гражданский брак, теперь не имеет значения. Мы прожили вместе четырнадцать лет, совместно вели хозяйство, по крайней мере так выглядело со стороны. А посему этот никчема имеет полное право на половину всего, что я сумела заработать. Такие у нас законы. Суда не миновать, и он готов сражаться за каждую копейку. Теперь ты понимаешь, почему я не хочу вкалывать хотя бы до того времени, пока не разберусь с финансовыми претензиями своего бывшего муженька. Мариша, я вот о чем тебя хотела попросить.