– А вы отчего же без Степана Егорыча? – насторожилась хозяйка, въедливо разглядывая Алекса. – Вы-то не из полиции! Так чего вам надобно?

– Не из полиции, но по прямому распоряжению городского головы, – быстро ответила Лиза. Переглянулась с Алексом, явно недовольным таким ее заявлением, и добавила веско. – Льва Кулагина.

Ульяна это имя явно отметила. Растерялась еще более и принялась смотреть в пол да теребить фартук.

Алекс же послал Лизе еще один упрек взглядом и заговорил с женщиной куда мягче. Объяснился:

– Мы по-прежнему расследуем смерть вашей дочери, Ульяна Павловна.

И, кажется, это напрямую связано с ее ученицей – Пашей. Скажите, это она на фото?

Хозяйка взяла фотокарточку в руки, прищурилась, чтобы разглядеть лучше и согласилась:

– Да, похожа… – и только потом женщина догадалась: – это что же… она мертвая? Пашенька тоже?!

Выронив карточку, прижав к лицу передник, женщина плакала столь горько, что Лиза немедленно устыдилась. Ульяне было явно не до того, чтобы еще и на Лизины расспросы отвечать. Надобно повременить с ними, – решила она против воли.

И в поисках поддержки посмотрела на Алекса.

Тот был деликатнее. Позволил женщине выплакаться, сказал что-то ободряющее.

– Господи, горе-то какое… Это кто ж ее так? – наконец, спросила Ульяна.

– У полиции есть версия, что и Пашу, и вашу дочь убил один человек. Потому нам так нужна ваша помощь. Помните то письмо из пермской гимназии? Откуда оно появилось? Быть может, принес кто-то незнакомый?

Ульяна, утирая слезы, покачала головой:

– Нет-нет, с почтою принесли, с журналами. Машенька много журналов-то выписывала. – Ульяна взглянула на Алекса обеспокоенно и добавила: – а Машеньке ведь то письмо не понравилось.

Уговаривала она Пашу самой написать в гимназию да выспросить, что к чему – опосля уж ехать. Паша не послушалась. Все торопилась, отмахивалась. Сказала даже разок как-то, будто бы Маша завидует ей. С тех пор и недели не прошло, как уехала. Со мною даже попрощаться не успела…

– А вы уверены, что Паша именно в Пермь уехала? – осторожно спросил Алекс.

Женщина и правда в этом усомнилась:

– А Бог его знает… Я-то как на зло в приходе в тот день с утра была: девчата одни остались. Маша сказывала, кто-то постучал, Паша и отправилась открывать.

Поговорила тихонько на пороге, да и бросилась вещички собирать. На ходу Маше сказала, что, мол, уезжает. Мир не без добрых людей – помогут ей до Перми добраться. Даже проводить себя не позволила. Машенька уж потом из дому выскочила, хоть вслед посмотреть… а коляска уж вверх по улице уезжала.

– Маша описывала ту коляску? Как она выглядела?

Ульяна напряглась, припоминая:

– Говорила, что черная, с верхушкой поднятой. Очень приличная. Парой гнедых запряжена.