Но он показал себя абсолютно неспособным вести дела и финансы семьи. Хотя нельзя сказать, что он не пытался. В течение трех месяцев после вступления в должность он вложил все наши отмытые деньги в крупный строительный проект, но не смог проанализировать риски и рассчитать предполагаемые расходы. Мы потеряли ликвидность и остались с недостроенным жилым кварталом в пригороде и без денег на завершение строительства. Мне пришлось задействовать несколько связей моего отца, чтобы найти инвесторов, готовых купить квартиры еще до того, как была завершена стадия ""серой оболочки"". После этого фиаско Нунцио стал консультироваться со мной по всем инвестициям. К моему девятнадцатому дню рождения, без ведома остальных членов семьи, я принимал все деловые решения вместо дона.

Поэтому мы с Нунцием заключили собственную сделку. Я занимаюсь тяжелой работой. Управляю финансами. Решаю вопросы инвестиций. Калечу и убиваю людей, когда это необходимо. А он мирится с бессмысленным, напыщенным дерьмом, вроде организации вечеринок для людей, которые воткнут тебе нож в спину, как только ты повернешься, или ходит на сборы средств и уговаривает важных людей, которые нужны нам на нашей стороне. А когда мне исполнится двадцать пять, он сделает меня капо. А потом — своим младшим боссом. И когда придет время, когда меня сочтут ""достаточно взрослым"", чтобы взять бразды правления Семьей, он уйдет в отставку. Если нет, я просто убью его.

— Привет, Массимо. — Брио, глава нашего казино, догоняет меня, когда я пробираюсь сквозь толпу. — Босс говорил что-нибудь о плане расширения, который я представил на прошлой неделе?

— Да. — Я беру бокал шампанского с подноса официанта. — Он сказал, что это полная чушь. При текущем уровне доходов никакого расширения в течение двух лет как минимум.

— Черт! Я потратил недели на проработку деталей, поиск подходящих мест для нового казино. Я даже исследовал… — Я позволил Брио продолжать свою непрекращающуюся болтовню, жалуясь на решение «дона», и осмотреть людей в комнате.

Уже почти полночь, так что все отлично проводят время, более или менее тратя его на льющееся рекой шампанское. Я делаю вид, что не замечаю две крошечные фигуры, прячущиеся за перилами на площадке второго этажа. Мои сводные сестры любят вылезать из постели и шпионить за гостями во время подобных вечеринок. Мать снимет с них шкуру, если увидит их.

Нере было три года, когда моя мать вышла замуж за Нунцио, а Захара была еще младенцем, ей едва исполнился год. Они обе считают мою мать своей. Они даже называют ее «мамой». Я не против. Маленькие соплячки те ещё помехи, которых я просто стараюсь игнорировать, но мама любит их, как будто они ее собственная плоть и кровь. Я рад.