Может быть, ночная сирена прочтет мне одно из ее писем. Шпульки, и стежки, и швы… Я с удовольствием проведу несколько часов, слушая рассказы о шитье. Если их расскажет Захара.

— Ты сдержишь свое слово? — Ее тон нежен. Но взгляд ее гипнотических глаз непреклонен.

— Почему ты думаешь, что я этого не сделаю? — хрипло говорю я.

— Потому что я знаю тебя, Массимо. Как только ты выйдешь на свободу, ты первым делом избавишься от Леоне и используешь Неру как разменную монету. Ты заставишь ее выйти замуж за одного из твоих потенциальных деловых партнеров или, может быть, за кого-то из другой преступной организации.

О браке внутри нашей семьи не может быть и речи. Особенно если ее ребенком окажется — мальчик.

Я моргаю, не находя слов. Я думал использовать Неру, чтобы укрепить свои связи с Кириллом. Почему я удивлен, что Захара меня вычислила? Она умная. Она меня знает. Что подвергает ее еще большей опасности.

— Каковы бы ни были мои планы на будущее, это не твое дело. Больше нет. — Я наклоняюсь, чтобы оказаться на одном уровне с ее глазами. — Ты мне больше не нужна, Захара.

— Это мое дело, если это касается моей сестры.

 — Она вздергивает подбородок. — Я прекрасно понимаю, что я была для тебя всего лишь удобным инструментом. Тем, который ты использовал для достижения своих целей, а теперь выбросил как мусор. Но я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты делаешь то же самое с Нерой.

Мое тело трясется от едва сдерживаемой ярости. Неужели она не понимает, что я должен оттолкнуть ее, чтобы сохранить ее в безопасности?

Я поднимаю связанные руки и зажимаю ее подбородок между пальцами. Годами я тащился по пролитой крови без задней мысли, не заботясь ни о чем и ни о ком.

Люди были лишь препятствиями или пешками. Включая моих сводных сестер.

Но сейчас, глядя в глаза Захары, я едва могу дышать от множества неожиданных чувств, переполняющих меня. Стыд и вина за то, что я безжалостно использовал ее все эти годы. Ужас от того, что мои действия могли нарисовать мишень на ее спине. Последние два месяца я думал о ней. Днем и ночью. С того момента, как наши взгляды встретились на похоронах Нунцио, единственное, на чем я мог полностью сосредоточиться, — это она.

— Нера — твоя семья, а ты бросаешь ее на съедение волкам! — продолжает она.

 — Есть ли в этом мире хоть один человек, до которого тебе действительно есть дело?

— Только один."

"Глаза Захары расширяются. Она втягивает воздух, не отрывая от меня взгляда. Проходит минута. Я стою неподвижно, мое лицо в нескольких дюймах от ее лица, удивляясь покою, который снова пропитал каждую частичку моего тела.

Явсегда был непостоянным человеком, и в тюрьме эта черта усилилась во сто крат. Из-за моих вспышек ярости я провожу значительную часть срока в одиночке. Я зол. Постоянно начеку.