Готов наброситься по малейшему поводу. Но сейчас, когда она рядом со мной, я просто хочу закрыть глаза и наслаждаться этим неожиданным блаженством

Она как повязка на кровоточащей ране. Лекарство от моего безумия.

Мой взгляд блуждает по ее рту, и мой большой палец скользит вверх, лаская ее нижнюю губу. Все, что мне нужно, это немного наклониться вперед и…

Черт!

Отступив назад, я отпускаю ее лицо. Должно быть, я окончательно сошел с ума в этой свалке — другого объяснения нет.

— Тебе нужно уйти, Захара.

— Нет. Я не сдвинусь с места, пока ты не дашь мне гарантии, что сдержишь обещание, данное Нере.

Как только ты станешь доном, она и ее ребенок смогут уйти.

— И зачем мне это делать?

— Потому что если эта затея с Леоне будет реализована, я все равно буду тебе нужна. Я продолжу быть твоими глазами и ушами, и никто об этом не узнает. Даже моя сестра.

Она права. Она нужна мне, но не так, как она считает. Без Захары, я уверен, от меня ничего не останется.

— Ни в коем случае, — рычу я. — Это слишком опасно.

— Если твой план провалится, мы будем в опасности. Нера и я навсегда окажемся в руках Леоне. Он уже запланировал выдать Неру замуж за албанца.

Меня, вероятно, ждет та же участь.

— Я не подвергну тебя опасности, Захара.

— Раньше у тебя не было проблем с этим.

— Раньше все было по-другому. Даже если кто-то застал бы тебя за шпионажем за Нунцио, твой отец никогда бы тебя не обидел. И все же я сожалею. С этим мне придется жить. Но на этот раз ты окажешься в логове бешеного волка.

— Но ты не против отправить туда Неру? — Она выпрямляется, подбородок приподнимается. — Мы с сестрой — одно целое. Я помогу тебе довести дело до конца, а ты освободишь Неру.

Если ты откажешься, я уговорю ее сбежать. И мы попытаем счастье в другом месте.

— Леоне убьет вас обоих, когда найдет. И поверьте мне, он вас найдет.

— Возможно. Но я готова пойти на этот риск.

Я смотрю на нее, стоящую передо мной, выглядящую такой невинной и молодой. В своей соблазнительной шелковой блузке с роскошными локонами, ниспадающими на спину, она напоминает мне одну из тех нежных фарфоровых кукол, которые были у моей матери. Она кажется хрупкой, но в ее стальном выражении нет и следа мягкости. Только решимость и уверенность.

Страх взрывается в моем животе.

Она действительно это имеет в виду. Если я скажу «нет», они оба сбегут, а Леоне погонится за ними. И нет никакого способа, которым я мог бы спасти ее, пока я заперт в этой адской дыре.

— Клянусь памятью мамы, Массимо. Мы сбежим.

Она это сделает. Прими ее условия.

Нет!

Тогда ты только что подписал ей смертный приговор.

Я зажмуриваюсь.

— Ты не подвергнешь себя даже малейшей опасности. Никаких звонков. Больше никаких визитов. Только письма.

— Ладно, — говорит она, одергивая манжет рукава.