Это было так странно. Казалось, сам того подозревая Курт занял все недостающие ниши в моих желаниях. Он был аккуратен, как никогда не был Марель, но при этом жарко меня желал и был напорист, а за мужем мне приходилось таскаться и буквально упрашивать его о близости… Сегодня Курт проявлял такое внимание и заботу, которую я никогда не знала от мужчин. Ну почему же такая несправедливость? Мы с ним временно, и я получила о чем желала на короткое время, и только физически. Наш договор ясно давал понять, что о никаких чувствах и речи не шло.

— Лекарства мне помогают ненадолго, — с грустью сказала я, расстроившись совсем не потому, что мне сейчас больно, — А тот чай, что оставила Дария — ерунда. Поехать с вами я тоже не смогу.

— Поездка отменяется, пока ты не встанешь, — сказал Курт, — Я поговорил с Квартейлом. Они одобрили. Нам важен каждый человек.

— Что-то они так не говорили, когда случилась беда с Бетти.

— Квартейл действует в своих интересах. Почти всегда кто-то от этого страдает. Я уже привык, — сказал Курт, гладя меня по щеке, — А сегодня я ничего не прошу. Может, есть что может помочь? Какие-то другие лекарства, например?

— Мед, — сказала я, — В Перианте мне помогал мед. Я люблю сладкое, а его особенно. Не знаю, как это работает, но во время этих дней очень тянет на сладкое.

— Хорошо, понял, — сказал Курт, сразу поднялся и вышел.

А я так и осталась лежать в одиночестве, обескураженная. Он просто поднялся и вышел… это мне показалось странным. И ещё более странным то, что Курт вернулся через полчаса с маленькой баночкой меда и чайной ложечкой.

— С боем отобрал у Серёги, — посмеялся он, — Первый скудный урожай. Берег для Дарии, но я его переубедил…

Я взяла баночку дрожащими руками… открыла ее и вдохнула сладкий медовый аромат. Как же это было прекрасно! Я вся начала дрожать, так мне хотелось сладкого. Даже слабость появилась, а когда я положила ложечку меда в рот, по моим щекам потекли слезы.

— Это так вкусно, — плакала я, не в силах сопротивляться эмоциям, — Очень вкусно… спасибо тебе.

Курт смотрел на меня ошалевшими глазами, а потом почесал затылок.

— Это всегда у тебя так?

— Всегда, — кивнула я.

— Хреново так жить, — сделал он неутешительный вывод, — Хорошо, что я не женщина… Ладно, ничего, справимся. В доме будет столько меда, сколько захочешь. На все случаи жизни.

— И ещё продуктов. На кухне нет ничего, — продолжила я, раз уж он начал.

— Да, натаскаю, сколько надо. Я не готовил никогда. Нас кормит Мигель в общей столовке.

— Что, всегда?

— А ты не заметила? Трудно отказаться от армейских привычек, особенно когда не умеешь готовить. Нас всегда кормили в казённых столовых.

— Ладно уж, — улыбнулась я, чувствуя, как отступает боль, — Буду тебя подкармливать. Это тебе благодарность за мед.