— Слушай, прости что так быстро вырубился, — прошептал он мне на ухо, — В прошлый раз тоже как-то некрасиво получилось.

— У нас не те отношения, чтобы делать что-то красиво. Можешь не стараться. Засыпаешь — засыпай, от горя не умру, — ответила я, сопротивляясь дурманящему запаху его тела.

— Если что, ты всё-таки извини, не было у меня никогда постоянной бабы. Никто не ходит по кухне с утра, и блинчиками не кормил. Я не знаю, что там к чему.

— Я не постоянная, — огрызнулась я, а у самой предательски разлилось тепло в груди, — Неужели совсем никогда не было? Даже если и так, можно понять, как обращаться с хрупкой девушкой.

— Ну… скажем так, мои девушки были не совсем хрупкие. Некоторые из них могли победить меня на ринге. Зато были всегда в шаговой доступности. Это ценно, когда занят целыми днями.

Он сжал меня сильнее, и я пискнула.

— Прости, больно? — спросил он."

"Да что это с ним? После той ночи его будто подменили. Курт перестал грубить и указывать мне, что делать в весьма нелицеприятной форме. Все время извинялся за что-то, хотя не его вина в том, что он все время засыпал. Что и говорить, за эти дни он ни разу не послал меня нахрен! Неужели наш договор так сильно на него повлиял? Мне казалось, он переигрывает в своей заботе ко мне. Но зачем это ему? Ещё буквально два дня назад он ни во что меня не ставил.

— Больно, — соврала я, решившая твердо держать дистанцию, — После вчерашнего у меня все болит.

Конечно, это было не так. Лучшей ночи в моей жизни не было, но Курту не обязательно было знать об этом.

— Прости, — у Курта был такой взгляд, будто на его глазах убили котенка, — Я постараюсь быть осторожней в следующий раз. Просто у меня сносит крышу, когда ты рядом.

Когда я рядом… Вдох, Анна.

— Я привыкла к боли, — а теперь я сказала чистую правду, — В постели я и не знаю другого.

— Что? — у Курта полезли глаза на лоб, — В каком это смысле?

Я освободилась от его объятий и прошла к столу, на который уже успела накрыть.

— Возьми тарелку, если хочешь завтракать со мной, — сказала я ему.

— Это из-за твоего мужа, да? — спросил он меня.

— Да, из-за него. Он был своеобразный мужчина. Любил роботов. Очень… любил…

Я задумалась, рассказывать ли ему. В конце концов, это очень личное. А с другой стороны, половина информации уже была в моем личном деле. Курт поставил тарелку на стол, схватил руками сразу две оладьи и ловко отправил в рот. У меня отвисла челюсть — я пекла их целое утро, чтобы он вот так их уничтожил?

— Если не хочешь рассказывать — не рассказывай, настаивать не буду, — сказал он.

— Почему нет? — пожала я плечами, — Расскажу.

Пусть знает, почему я его так ненавижу. Мужчины эгоисты, они умеют только пользоваться. Не делай вид, что ты другой, Курт. Иначе бы ты меня не покупал.

И я рассказала.