Он уткнулся лицом в мою шею.

Как раз туда, где пульсировала тонкая венка.

А я замерла, потому что понимала: происходит что-то странное и важное для моего Марса.

Он словно боролся сам с собой, и пока я не понимала, почему это происходит.

Чувствовала только, что ему по-настоящему тяжело сейчас. Жаль, я не понимала, как могу помочь в этой ситуации.

Сначала хотела погладить его по напряженной спине, но не сделала и пары осторожных движений, как Марс покачал головой, хрипло выдохнув:

— …Не надо.

Страшно не было.

И боль постепенно прошла и больше не беспокоила, когда я подумала, что достоинство Марсика очень внушительное, а мое тело не резиновое.

Но главное было совсем другое: я ему доверяла.

Абсолютно и бесповоротно.

И знала, что он не причинит мне вреда сам и никому не позволит сделать это.

А потому я расслабилась и прислушивалась к тому, как постепенно дыхание Марса стало ровнее, а дрожь прошла, и он приподнялся, чтобы прижаться к моим губам в сладком поцелуе, на который я тут же ответила, радостно обвив его руками за шею.

— Все в порядке, конфетка?

— Очень даже! — без раздумий отозвалась я, заглядывая в его красивое напряженное лицо и осторожно вытирая ладонями холодный пот с его лба и щек.

Марс попытался улыбнуться.

— Главное, чтобы с тобой всё было в порядке, Лилу."

"Я потянулась и поцеловала его в уголок губ, давая понять, что со мной всё прекрасно и я еще на многое способна. И многого хочу.

Не знаю, как, но у меня иногда складывалось стойкое ощущение, что Марс знает абсолютно всё, что я чувствую. Или каким-то образом читает мои мысли, потому что много раз он делал именно то, что я хотела получить, при этом ничего не спрашивая.

Вот и сейчас он принялся снова покрывать мое лицо, шею и плечи легкими поцелуями, пробуждая в теле волну жара, которая не успела уплыть далеко и вернулась с радостью и еще большей жаждой.

— Марси-и-ик! — простонала я, больше не боясь сдерживаться, потому что мы наконец были одни и могли творить и вытворять всё что угодно, когда его губы накрыли мою грудь.

Че-е-ерт!

Какими же умелыми были его губы!

Это происходило не в первый раз, но сейчас всё чувствовалось иначе: более глубоко, более чувственно и откровенно в силу нашей свободы.

Теперь не нужно было молчать и кусать губы, чтобы нас случайно никто не услышал.

И я дала волю всем своим чувствам.

Стонала и прогибалась под ним, утопая в эйфории и своей огромной жажде до этого мужчины.

До его прикосновений и ласк, от которых плавилось тело и низ живота наполнялся сладостными спазмами. Снова и снова.

Раньше я и подумать не могла, что способна кончать раз за разом!

Но мой бог войны и страсти доказывал, что я ничего не знаю даже о собственном теле.