Я сама подалась назад, насаживаясь на его возбуждение, и затаила дыхание, когда Марс резко подался бедрами вперед, входя в меня сразу и до предела, от которого мышцы свело сладостной судорогой.

Он издал хриплый удовлетворенный стон, а я замерла, наслаждаясь этим ощущением, и смотрела в его лицо, где отражалось так много эмоций: его огромное желание, его страсть и вместе с тем огромная забота обо мне.

Даже в этот момент Марс контролировал себя, не срываясь в бездну, когда обхватил мои ягодицы ладонями и стал приподнимать и опускать на себя, создавая трение наших тел, от которого искрило внутри и перед глазами плыли звезды и галактики.

Вода между нами хлюпала и разливалась за бортики ванны.

Но не было сил остановиться и прекратить это движение тел, в котором сейчас было заключено так много.

Весь мир был позабыт и отброшен назад в желании достичь того самого пика наслаждения, где внутри взорвутся тысячи и миллионы звезд, оставляя в теле сладостную истому.

— Мы так соседей затопим, — простонала я, упираясь ладонями в напряженный торс Марса, потому что боялась, что после нашего бурного совместного купания у него могут возникнуть проблемы.

Он не сразу очнулся и сконцентрировал взгляд на мне, пытаясь осознать, что я сейчас сказала.

Я так и не поняла, получилось ли это у него, когда Марс неожиданно зашевелился, подхватывая меня так, что теперь я сидела на его торсе, обхватывая ногами мокрый торс, пока его член оставался во мне.

Ловко и быстро Марс вылез из ванны со мной на руках и буквально за пару шагов оказался в спальне, продолжив с того момента, на котором мы остановились.

Не обращая внимания на то, что мы оба были мокрые и теперь постель под нами моментально пропиталась влагой и стала прилипать к разгоряченной коже, Марс продолжал двигаться, нависая сверху и вдавливая в непривычно мягкий упругий матрас.

А я старалась не отставать от его ритма и приподнимать свои бедра в такт, держась за его влажные широченные плечи, но силенок не хватало.

Меня просто расплющивало от его силы и жажды!

В прошлый раз я пыталась убедить его не сдерживаться, и вот, кажется, я добилась своего, и теперь стала понимать в глубине разума, застланного пеленой страсти, что Марс не зря повторил дважды простую истину: вряд ли я смогу ходить.

В том, как он вбивался в меня сейчас и держал в своих руках с силой и отчаянной нужной, было что-то совершенно дикое.

Я бы даже сказала — почти звериное.

В какой-то момент боль кольнула внутри настолько ярко и неожиданно, что я не ожидала.

Но я не успела сжаться, или ахнуть, или каким-то другим образом показать, что происходит что-то не то, как Марс неожиданно застыл.

Просто замер, как скульптура, на одном движении.

Только задрожал мелкой дрожью, дыша при этом глухо и хрипло.

— …Марсик?

— Ш-ш-ш.