Я и представить себе не могла, как же, оказывается, за эти два дня соскучилась по нему!

По его жарким, жадным прикосновениям, от которых душа таяла и начинала верить в рождественские чудеса.

В то, что я могу быть кому-то нужна.

Что кто-то может просыпаться и думать обо мне."

"Что кто-то может так же скучать по моим прикосновениям и ответному поцелую, которому я отдалась со всеми своими чувствами, почему-то не боясь показаться наивной и слишком доверчивой.

Я чувствовала, что Марс не лжет.

В том, как он сжимал меня своими сильными руками, дав волю моим рукам тоже; в том, как он дышал и с какой жадностью и вожделением целовал, и был ответ на мои вопросы.

Да, он тоже скучал.

Да, он переживал, а потому выпил те чертовы восемнадцать кружек кофе, пока пытался понять, что я делаю здесь.

А я с ума сходила от аромата его тела и вкуса на своем языке, понимая, что никого вкуснее еще не чувствовала.

Я отдавалась его власти, утопала в нем, задыхалась им, но не желала ничего другого.

— Так это значит «да»? — улыбнулась я своими припухшими влажными губами, когда Марс глухо застонал и уткнулся в мою шею, сжимая так, что на секунду даже стало больно.

— Это значит, что это будет всегда и при любом раскладе «да», что бы ты ни попросила сделать, Лилу.

Я улыбнулась так широко, что пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не казаться совсем уж безумной.

— Даже если я попрошу тебя пробежаться по отделению нагишом?

Марс хрипло хохотнул, чуть прикусывая кожу на моей шее и разгоняя по телу искры возбуждения:

— Ты уверена, что дети будут рады такому представлению?

— Про детей не уверена, а вот все работницы больницы слягут штабелями прямо здесь же с сердечным приступом!

Он тихо рассмеялся, покачав головой, и добавил уже серьезно:

— Только должен тебя предупредить, что Сантой мне быть еще никогда не приходилось.

— У тебя всё отлично получится!

Мне совершенно не хотелось отпускать Марса от себя, но, когда дверь трепыхнулась в попытках открыться, я поняла, что продолжать в том же духе мы временно не сможем, потому что Рания принесла мешок с подарками и ту самую одежду для Санты.

Марс тоже разжал руки нехотя и отпустил меня от стены, покосившись на свою кофту, которая теперь валялась на кровати вместе с кепкой, но явно не смутился, когда я распахнула дверь, приглашая ошалевшую девушку с улыбкой:

— Я нашла нам большого Санту.

Не знаю, как Рания не выронила мешок, уставившись на полуобнаженного Марса, который проговорил красиво и совершенно невозмутимо:

— Доброго дня, леди.

— З-з-здрасте.

Ну, Ранию, конечно, можно было понять.