Это так смешно было: глаза осоловевшие, подернутые еще дымкой оргазма, кожа вся в испарине, голая под ним… И такая стеснительность вдруг от простого же вопроса. Но он не дрогнул, всматривался в глаза, чтоб не дать себя провести.

— Кхм… — она прочистила горло, но не то чтобы помогло. Ее голос стал еще ниже, казалось. — Если считать во время секса, то да, — поняв, видно, по глазам, что он не отцепится, едва слышно пробурчала Тала так, будто сама этого откровения стыдилась.

— Хорошо… — сжал ее плечо, поглаживая, но и волосы не отпуская. — Еще вопрос тогда: а сколько у тебя в принципе этих самых попыток секса было? — его почему-то изнутри как-то распирать начало, грудь то ли смехом, то ли недоверием рвет.

И ведь видит, что не врет… Какого черта она в его клубе сегодня в подобном виде и с явным посылом такая вся оказалась? Каким чудным ветром занесло?!

— Ну… — кажется, Тала еще больше смутилась. Будто рассматривала недостатком свою небогатую сексуальную историю. — Если считать тебя, третья… Самая удачная, точно, как в поговорке про троицу, — хихикнуло вдруг это чудо, и ему в плечо уткнулось.

Он снова ее за волосы потянул, давя трясущееся нечто в груди.

В глаза смотрит — и ведь это тоже правда, блин! Он половину всего, что имел, мог поставить на то, что не врет!

— Зачем губу закусила, чудо мое золотое? — голос подозрительно самодовольством сочился, и этим смехом, который душил.

Даже сам Шуст слышал. Странный эффект от секса, не замечал за собой такого ранее.

— Там же охрана, за дверью, — нахмурилась. — Я застонать боялась, чтоб они не поняли, что мы тут… — совершенно искренне вдруг заявила она.

Еще и таким тоном, словно не могла уяснить, что ему-то непонятно?! Не маленький же!

И вот тут Денис проиграл: он не просто засмеялся, так и не поднявшись с нее.

Он реально заржал, уткнувшись Тале в грудь! Да так, что задыхаться начал. Это так во время секса умирают? От хохота?

Чтоб охрана не поняла!.. А они сюда вроде рисовать карандашами поднимались? Она себе так мысли парней представляет?!

— Все, чудо, ты попала! — похоже, когда сумел, наконец, вдохнуть и, уперевшись одной рукой в стол, хоть чуть-чуть с Талы подняться.

— Куда именно? — кажется, вообще его не поняв, уточнила девушка серьезно.

А он от этого вопроса по-новой начал хохотать. Пусть и сам не до конца понимал причины настолько хорошего настроения.

— Туда, куда точно не целилась, — выдавил, между приступами смеха, и таки встал, потянув и ее за собой. — Бери мою рубашку, — поднял ту с пола. — Платье натягивать долго. Я тебе обещал еще шампанского, а для этого нам надо добраться до следующей двери… при всей охране… — вновь начался гомерический хохот, который Шуст с переменным успехом подавить пытался.