Но что в этой девчонке такого, что его собственный череп красной раскаленной пеленой затягивает?! Отчего он так возжаждал ее прям, что руки трясутся от жадности?! Как «царь Кощей над златом чахнет»!

И, чтоб она не увидела, он пальцы в ее же волосах и прячет, буквально заставляя Талу еще плотнее к нему подаваться, врывается в ее тело так, словно год на зоне до этого был и секса даже в помине не имел! Да что за морок?! Но ведь не хочет прерываться! И отдалиться ей от себя не позволяет.

Жестко? Возможно. Дико? Определенно. Врывается еще глубже, продавливает себя в нее, пальцы в плоть на бедрах вжимаются до красных полос, а ему все мало.

Черт! Наставит ей синяков, совершенно для себя не свойственно. Но нет сил сдать назад.

И дышит, что тот паровоз, ей-богу, сердце в груди грохочет так, что до висков добивает!

Да и у Талы надрывное дыхание, такое, будто со стихией борется, пытаясь в шторм выплыть, а не выходит. И это ему сущность изнутри взрывает, распаляя чувственный голод по ней только сильнее. Нравится, что цепляется за его плечи так сильно, словно на краю пропасти себя ощущает, только на ногтях и повиснув. По ходу, за его отметины своими мстит.

"

"А Шусту все равно мало! Как выжигает изнутри что-то, чего так не смог мозгами раскусить. Только сильнее и глубже надо было в нее себя погрузить, чтоб аж до болезненного натяжения, хотя никогда же вообще не страдал подобным.

Твою мать! Забыл и о культуре, и о на подкорку вбиваемых уроках. Да что за хе*ня с ним… с ними?

И тут Тала вдруг выгнулась, до крови прокусив свою губу, которую все это время зубами зажимала. И так протяжно, тонко выдохнула распахнувшимся ртом, который он истерзал своим, горлом словно… Обалденно! У него за грудиной екнуло! Девушка же прерывисто, тяжело хватала воздух губами.

Уставилась на него огромными осоловевшими глазами с реальным шоком в томной сейчас глубине.

А Шуст-то всем телом ощутил, что ее капитально трясет! Каждую мышцу, без контроля, без попытки осмыслить скручивает. Передаваясь и выжимая его ураганом, этой дрожью вроде же ее освобождения, а по ходу — его полной и непонятной капитуляции.

И как-то моментом очевидный вывод в голове сложился, хоть и верилось с трудом. Ни фига себе!.. А от этой догадки самого лавиной жара накрыло от макушки до самой мошонки, сжавшейся каким-то судорожным спазмом удовольствия.

Черт! Аж затылок заломило, до того вдруг стало хорошо от накатившего оргазма. Кончил, распластав их обоих по столу.

— Девочка моя золотая, — медленно и лениво потянул пряди, все еще обмотанные вокруг его кисти, заставив Талу повернуть лицо к нему. Так и лежали пока на столе, она вся под ним. Кайф. — Один вопрос по ходу появился: ты что, первый раз в жизни кончила? — внимательно в глаза смотрел.

Ее прям затопило румянцем.