— Спасибо! — искренне поблагодарила молчаливого охранника, открыв свою железную дверь с тремя замками.

Они с ней за всю дорогу и парой слов не перекинулись. Молча выслушали адрес, также молча привезли, потом один в машине остался, ну а второй — вот.

Сейчас парень тоже только кивнул и пошел назад. А Тала закрыла за собой даже засов и включила свет в коридоре.

Зря, конечно, ее всегда угнетала обстановка в этой крохотной съемной квартире. Старая, мрачная, которую невозможно отдраить, как она ни пыталась. Какие-то жуткие коричневые обои везде, наклеенные лет сорок назад, по виду, рассохшийся паркет в комнате и протертый линолеум на кухне и в коридоре… Не спасала и дорожка, которой Тала попыталась эти дыры прикрыть.

Грусть и тоска, убожество.

Привалилась спиной ко второй, внутренней деревянной двери, медленно расстегивая пальто непослушными пальцами, прикрыла глаза, чтобы не видеть обстановку.

Ту квартиру, в которой Тала жила раньше с родителями, отец проиграл в карты вскорости после похорон матери. И у Талы тогда закончилось терпение, нашла подработку, начала сама жить.

Сначала снимала комнатку у одинокой старушки-соседки, потом эту квартиру нашла. Ужасная, но потому и дешевая, ну и она тут одна.

А отец… Честно сказать, она его уже года полтора не видела, он не выходил на связь, обычно появлялся только тогда, когда денег занять пытался, не слушая ни просьб завязать, ни мольбы… И она устала.

Сейчас же… тем более стало не до того, чтоб его искать.

Сняла пальто, повесив на вешалку, отложила на комод платье Светы. Поглубже закуталась в спортивный костюм… Да, наверное, самый странный подарок от мужчины после первой ночи, о котором ей слышать доводилось.

И очень актуальный в ее ситуации, не могла не отметить.

Шуст, оказывается, когда после их второго раза выходил куда-то поговорить с другом, набравшим его по телефону, дав Тале возможность душ принять и в себя немного прийти, вернулся с ужином, кофе и новостью:"

"— Не дело тебе, вообще, в таком будет ночью домой ехать, да и ноги голые из-за меня, — без очевидного сожаления, кстати, с усмешкой поделился с ней мужчина своими мыслями, с удовольствием поедая бутерброд.

Тала тоже с аппетитом ела, не поспорить, потратила калории щедро. — Ну и в рубашке моей по морозу особо не пощеголяешь, хоть и под пальто. Послал помощника купить тебе что-то теплее этого, — он махнул рукой, как бы указывая, что она сейчас, после душа, который у него в кабинете имелся, как раз в мужской сорочке и сидела, той самой, снятой с него.

Но да, вероятно, этого одеяния маловато, чтобы по клубу щеголять и домой доехать.