Но у него есть мама, думаю, ему для поцелуев достаточно.

Я невольно хихикнула.

– Так куда мы пойдем?

– Андрес, – нерешительно сказала я, – все это слишком быстро произошло.

– Быстро? Я за тобой год ухаживал, прежде чем добился поцелуя, – возмутился он. – И она еще говорит, что быстро?

– Мне подумать надо…

– Еще год? Ну уж нет, я не согласен.

И он опять попытался меня поцеловать. Безуспешно – я была непреклонна, пусть здесь пока никого нет, но ведь в любую минуту может кто-нибудь появиться.

– Андрес, нельзя же все время целоваться, – попыталась я его образумить.

– Рассматривай это исключительно как лечение, – нахально заявил он, – которое тебе просто необходимо.

– Какое еще лечение?

– От былых сердечных разочарований.

Ему все же удалось усыпить мою бдительность и опять поцеловать. И вновь все мои сомнения остались где-то снаружи, там, где не было его и меня. Когда поцелуй закончился, я в смятении уткнулась головой в его плечо. Это ужасно, но теперь мне хотелось самой продолжить так внезапно начавшееся лечение, просто какой-то «поцелуйный голод» наступил, хотелось его утолять и утолять, благо было кем."

"Это сумасшествие продолжалось все время, что оставалось до поездки домой. С каждым разом мне все труднее было расставаться с Андресом на пороге собственного дома, я еле удерживалась от предложения продолжить чашечкой чая или что там получится. Останавливала меня лишь уверенность, что получится не совсем то, чего ждет от меня семья в вопросах приличия. А когда я оставалась одна, на меня огромной черной тучей налетали сомнения: действительно ли я люблю Андреса или просто пытаюсь найти в нем опору для встречи с Даниэлем. Андрес на чаепитии не настаивал, удовлетворяясь лишь объятиями и поцелуями, за что я ему была несказанно благодарна.

За эти дни я с трудом нашла время, чтобы купить подходящее платье. Пришлось пожертвовать собственным обеденным перерывом, иначе пришлось бы мне появиться на свадьбе сестры в одном из своих старых. О том, чтобы заказывать пошив, даже речи не шло, но в отделе вечерних платьев, куда я заглянула, выбор был достаточен, чтобы найти то самое, в котором я буду просто неотразима. Для кого неотразима – для Андреса или Даниэля, – я старалась не думать. Образ одного постоянно сменялся другим, как в каком-то диком калейдоскопе, но это было, только когда я оставалась одна. Если я была с Андресом, то о Даниэле не думала совсем.

И вот наступил четверг, которого я так отчаянно боялась. Мы договорились, что Андрес зайдет ко мне ближе к обеду – у него оставались еще незавершенные дела, да и я не рвалась домой.