А то мало ли чем может закончиться такое времяпрепровождение…

Фьордина Берлисенсис ушла в сопровождении Суареса, а я робко подошла к Беранже, решив воспользоваться подвернувшейся возможностью и выяснить хоть что-нибудь про своих близких. У него наверняка более тесные связи с лечебницей.

– Извините, полковник, а вы, случайно, не знаете, как мои родители? А то целители там не очень-то любезны.

– Если они будут любезны, не останется времени на работу, – ответил Беранже, мечтательно поглядывая в сторону, где скрылась фьордина Берлисенсис, потом все же перевел взгляд на меня и смягчился: – Хорошо, я сейчас свяжусь.

Он достал артефакт связи, поперебирал кристаллики с такой скоростью, что я и заметить не успела, и через несколько секунд уже говорил.

– Привет… Да как обычно… Не дождешься… Да, собственно, по другому вопросу. Что там у вас с Венегасами?.. Так… Понятно… Нет, умерла, а то бы конечно… Спасибо…

– И что? – нетерпеливо спросила я, как только он отключил артефакт.

– Жаль, что ваша сестра, фьорда Венегас…

– Фьордина Сореано, – гордо поправил его Андрес.

– Вот как? Быстро вы. А может, это и правильно. – Беранже одобрительно на нас посмотрел. – Действительно, чего тянуть-то, особенно в моем возрасте…

– Полковник, мы сейчас про моих родителей говорим, – напомнила я, видя, что его мысли ушли совсем в другую сторону.

– Так вот, фьордина Сореано, жалко, что ваша сестра умерла и ее теперь никак не привлечешь к ответственности. Применение черной магии – само по себе преступление, а когда ее вот так, дилетантски, используют, может привести к весьма трагическим последствиям.

– Что с моими родителями? – испуганно сказала я.

– Им придется задержаться в клинике еще минимум недели на две. Слишком косо все было наложено, – пояснил Беранже. – Но мне сказали, что выведут без особых последствий для ваших родных. Все, что нужно для их восстановления, делается в полном объеме, но требует времени, понимаете?

– С ними точно все будет хорошо? – недоверчиво спросила я.

– Естественно, – снисходительно ответил он. – Они же в фринштадской лечебнице. А там сидят самые лучшие целители. Не волнуйтесь вы, фьордина Сореано, с ними все будет хорошо. Обещаю.

Он уверенно посмотрел на нас с мужем, и у меня несколько отлегло от сердца.

– Навещать их все так же нельзя? – спросила я.

– Помилуйте, зачем мешать процессу исцеления, – ответил Беранже. – Вам же сразу сказали: нельзя, так?

– Так.

– От того, что вместо недели стало три, ничего не изменилось, – безжалостно ответил он. – Вы, вместо того чтобы панику разводить, съездили бы куда-нибудь, отдохнули.

– Убийцу так и не нашли, – напомнила я.

– Найдут, – уверенно сказал Беранже. – Вот допросим Нильте с Феррейра, думаю, что-то да выплывет.