Мало матрасов и одеял на ночь, мало еды, мало одежды. Будь ему что-то известно о «Строфах воспитания» — учебнике Рода Соловья, что насчитывал несколько сотен лет, — то наверняка он опознал бы содержание первого раздела «Отделить воробьев от соколят». Мальчишки должны были сражаться друг с другом за все. За еду, одежду, место для спанья.

Сперва он выучил, что тут нельзя плакать, ведь плач — признак слабости. Потом он навострился пинаться, кусаться и втыкать пальцы в глаза. А затем понял, что одиночество — это голод и холод. В несколько дней возникли группки помогавших друг другу мальцов, а те, кто туда не попал, вылизывали тарелки и спали на голом полу. Хирели, болели и исчезали.

Через месяц их осталось двенадцать. И тогда наконец матрасов, одеял и еды стало хватать на всех.

Началось обучение. Пришел старший — лет десяти — парень и сказал:

— Это ваше норсте, ваше гнездо. Оно называется Эйвире, — указал он на деревянную таблицу над дверью, — и с этого момента так звучит ваша фамилия. Вы — семья.

Не прошло и года, как Грест позабыл слова молитвы Великой Владычице, которая оказалась простой богиней рабов. Теперь он молился Агару, Мудрому и Пламенному Владыке Света. Тому, Кто Уничтожает Тьму. Прежде чем миновали еще два года, он забыл лица отца, матери и братьев. Теперь отцом для него стал надсмотрщик Птенцов ахире, величественный мощный мужчина с большой седой бородой и животом, что трясся от гулкого хохота. А семьей его стали мальчишки из гнезда.

Грест ежедневно тренировался: сперва в бою палкой и палицей, потом — ножом, тесаком и коротким кордом. Учился пользоваться копьем и метать дротики. В возрасте двенадцати лет он получил свою первую саблю, в четырнадцать ему дали шестопер с шестью гранями и топор на длинной рукояти и показали, как пользоваться легким копьем.

Он учился хитростям и бою на кулаках, подсечкам и пинкам, а также сражаться верхом. Умел на всем скаку склониться в седле и подхватить монету, лежащую на земле, мог, летя в галопе, надеть на себя стеганый кафтан и кольчугу. Или снять, если раздавался такой приказ.

И ежедневно, с первого своего дня в ахире, он держал в руках лук.

Долгие часы натягивал его и медленно ослаблял тетиву, не отпуская ее слишком резко, чтобы не повредить оружие, потому что за такое давали двадцать кнутов. Тренировался, чтоб укрепить пальцы и набраться сил. Впервые ему позволили выпустить стрелу после шести месяцев таких тренировок. Потом, до четырнадцати лет жизни, он использовал только тренировочные луки, хотя именно благодаря им он узнал двадцать четыре способа захвата и натяжения тетивы: от простейшего, на два пальца, до таких, для которых использовали кольцо на большой палец.