Столько насчитала Кей’ла, хотя на самом деле никто не смог бы сказать точно, сколько их случилось, поскольку бывало и так, что прежде, чем заканчивалась одна атака, откуда-то со стороны приходила другая. Хотя Уста Земли уверяла девочку, что их бог находится в половине дня от края Фавенн’ облерис, они шли уже… куда дольше. День? Два?"

"Раз они разбили лагерь на вершине отвесной скалы, на которой много часов подряд отбивали дикие атаки разнообразных тварей. Кей’ла была уже настолько уставшей, что неспокойно дремала там, с головой на коленях у Пледика, и ей не могло помешать ничего: ни рычание тварей, ни стоны раненых, ни дикие крики тех, кого поглотило похе.

Потому что некоторые из вайхиров, особенно воины, измученные долгим боем, впадали в неистовство. Остальная армия смотрела на таких безумцев довольно напряженно: если они бросались на тварей из Долины, то радовались, что перед смертью заберут с собой в небытие еще нескольких из них, но если нападали на собственных родичей — их убивали быстро и безжалостно.

У Кей’лы даже не оставалось сил плакать над их судьбой.

Но поскольку она была неглупой, то начала задумываться, что она, собственно, тут делает и зачем Тридцать Рук так охраняли и оберегали ее. Когда на серо-стальном небе появились летающие твари, Уста Земли выделила девочке нескольких лучников для охраны, а Два Пальца, Черный Белый и Кубок Воды — и даже Кусок Железа — непрерывно крутились неподалеку. Видя, как вайхиры относятся к смерти и убийствам, те усилия, которые они тратили, чтобы сохранить ей жизнь, казались как минимум необычными.

У Кей’лы даже мелькнуло в голове подозрение, что ее и Пледика вайхиры тянут вперед, чтобы принести в жертву их кровавому богу. Но она отбросила эту мысль, вспомнив, как легко могли убить ее и ее каналоо, когда она отважилась заговорить в кругу. Если бы им назначено было оказаться принесенными в жертву, племя не стало бы играть с ними, а просто связало бы девочку и мальчишку и притащило бы на место.

Впрочем, что это была бы за жертва — двое детей по сравнению с морем крови, которую четверорукие проливали по дороге.

Но Кей’ла все не отваживалась спросить об этом у Уст Земли.

И наконец после долгих часов прорыва сквозь орды монстров, когда их армия истаяла на пару тысяч воинов, а многие были ранены, они вышли на хребет очередного взгорья и увидели его.

Плененного бога.

Вернее, увидела его Кей’ла, а еще наверняка Уста Земли и горсточка тех, кто каким-то образом обладал большей чувствительностью к тайнам мира.

Потому что, когда бы все вайхиры узрели Товета, вся их армия пала бы на колени, объятая ужасом и благоговением.

Кей’ле и самой хотелось так сделать, хотя это был не ее бог. И не бог любого другого из людей.