– Живая душа ходит! – прошептал углежог. – Кому бы это по трясине шастать? Блазнится всем нам.

Кашель повторился ближе. Людей у костра охватила оторопь, когда зашевелились ветки ближних кустов. Из тумана вышел человек. Озираясь, приблизился к костру."

"– Мир вам, люди добрые. Стало быть, у теплинки греетесь? Давненько я из лесу ваш огонек приметил. Невдомек было, кто в глухомани эдакой его палит. Хотел сторонкой обойти, да еле ноги вызволил. Болота тут.

– А ты, человече, хоть знаешь, где шел и куда пришел? – спросил пришельца пораженный углежог.

– Как не знать! Лесами и болотами шел.

– По трясине ты пришел, где ни зверю, ни человеку пути нет.

– Свят, свят, свят! Чего ты сказал: по трясине? Что-то не видал ее. Все время лесом шел. Он на трясине не растет.

– Топями, говорят тебе, ты пришел.

– Шуткуешь? Да разве по топям пройдешь?

– Значит, пройдешь, коли до нас добрался!

– Будет пугать-то! Лучше сказывайте, мужики, чего тут робите?

– Демидовские мы. На дознатие согнаны. Плети по нашим хребтам пробуют.

– Чудеса! Вас плетями хлещут, а вы сидите? Чать, цепей на вас нет. Пошто не убегаете?

– Куда по трясинам убежишь? Нас сюда по тропке пригнали с повязанными очами. Вот и сидим.

Пришелец недоверчиво огляделся, зябко тер руки.

– От ваших сказов в холодок кинуло. Дозвольте обогреться.

– Что ж, погрейся.

Пришелец сел, протянул руки к огню. Теперь люди хорошенько разглядели его. Ростом низенький. Лицо в морщинках. В хилой бородке все волоски можно пересчитать. Треух надвинут по самые брови. Подол рыжего зипуна весь в бахроме. Только глаза лучистые и живые. Поблескивают там искорки душевной доброты, и не боятся они того, что видят перед собой.

– Откелева шествуешь? – спросил углежог.

– Про то покамест толковать рановато. У всякого здешнего дорожка издалека.

– И то. Знамо дело, издалека, коли на Ялупан лесами по доброй воле пришел и душу живу сберег! – В тоне углежога звучала насмешка. Видимо, он заподозрил какую-то хозяйскую хитрость, может, новый прием допроса...

Но пришелец подскочил как ужаленный.

– Стало быть, я на Ялупан вышел?

– Знамо дело.

– Спаси господи! Говорили мне про него! Худое сказывали!

Взгляды всех становились все менее дружелюбными. Углежог прямо спросил пришельца:

– Ты лучше, тухлая душа в лаптях, сказывай, зачем сюда притопал. По тайной тропе, паскуда, шел? Подлость в тебе небось приказчикова?

– Какого приказчика?

– Демидовского. Шанежкой кличут.

– Не слыхивал про такого.

– Не слыхивал, старый мухомор? Небось сам приказчик тебя и подослал к нам, чтобы ты чудотворцем прикинулся да правду про нас выпытал. Смотри, пришибем тебя, Иуду, так и греха на душе не будет!

Пришелец боязливо попятился.

– Экий ты злой! Грех какой на человека возвел. На Катерининск путь держу. Дороги не знаю, вот и иду прямиком.