– Почему постоянно нужно напрягаться, чтобы чего-нибудь добиться? – капризничал Марк. – Тебя не волнует, что мы бедны, но я – не ты. Почему я хотя бы раз в жизни не могу получить что-нибудь на халяву? Мари, я тебя никогда ни о чем не просил… – Увидев ее изменившееся лицо, он запнулся. – Ну ладно, может, пару раз.

Она взяла буклет.

– Я подумаю, что можно сделать, но предупреждаю сразу: даже ради тебя я не стану просить деньги у Себастьяна Рея-Дефо.

– Ты ставишь свою гордость выше моего здоровья?

– Дело не в гордости.

– Да-да, именно в гордости! – выпалил Марк. – Ты всегда была такой. Не можешь попросить помощи, хотя в этот раз помощь нужна мне. Легкие пути не для тебя.

Он отвел глаза в сторону, словно не замечая, как лицо его сестры исказила мука.

– Марк… – Голос Мари дрогнул.

Она ушла через пять минут, едва не плача. Ей не удалось добиться от Марка больше ни одного слова. Он часто поступал так и мог не раскрывать рта несколько дней подряд.

Машинально шагая по коридорам больницы, Мари отчаянно пыталась избавиться от гнетущего ощущения собственной беспомощности. В ее памяти остались глаза Марка, в которых застыл упрек, и от этого было еще хуже.

Завернув за угол, Мари столкнулась с врачом. Он сказал, что прогноз в отношении ее брата осторожно-оптимистичный. Он также подчеркнул, что для выздоровления необходим позитивный настрой.

Выйдя на улицу, Мари вдохнула свежий воздух.

Как ни любила она своего брата, она прекрасно знала о его нетерпеливости и стремлении как можно скорее добиться желаемого. Их приемные родители говорили Марку, что нет волшебных пилюль, которые могли бы заменить упорный труд, но он до сих пор верил, что они существуют. Даже если ему не по силам было чего-то добиться, он не переставал желать этого. А если Марк понимал, что может что-то получить, то хотел получить это просто так, не прикладывая усилий.

Погрузившись в свои мысли, Мари не заметила, как начал накрапывать дождик.

– Ну и как ваш брат?

Она невольно вздрогнула, когда из приземистой спортивной машины, служившей олицетворением мощи, вышел Себ.

Неужели он ждал ее? Впрочем, это не важно. Вот он, шанс высказать ему все, что она о нем думает!

– Вы что, садист?

При виде вышедшей из больницы Мари в душе Себастьяна что-то шевельнулось. Чувство, которое он не желал признавать. Появилось оно оттого, что она сутулилась, и складывалось впечатление, что она с трудом переставляет ноги.

Однако потребовалось всего несколько секунд – и Мари разительно изменилась: ее голубые глаза засверкали, грудь стала тяжело вздыматься и опускаться, полные чувственные губы подрагивали от кипевших эмоций, искавших выход. Она была готова к атаке.

Себ ценил контроль и во всем стремился найти меру, а Мари была соткана из противоречий.