Его ботинки были сшиты на заказ из лучшей кожи ручной выделки, он был гораздо более похож на калифорнийского ранчера и бизнесмена, чем на капитана корабля и торговца мехами. Он так и рассчитывал."

"С ним в шлюпке, кроме весельной команды, сидели Бен Турк и Шин Бойар.

— Тебе надо будет оглядется, — сказал Жан поляку, — слушай, и, если возможно, задавай вопросы. Я хочу знать все городские слухи, все о деятельности сторожевых кораблей, хочу знать, какие суда заходили в порт, хочу знать условия жизни в городе. Затем возвращайся в шлюпку.

Бойар грустно кивнул.

— Ситка — такое прекрасное место! И это говорю я — человек, который столько здесь выстрадал.

 — Он махнул в сторону горы Маунт Эджкамб. — Она так же красива, как Фудзияма.

С дюжину зевак наблюдали, как шлюпка подходит к причалу, в их поведении не чувствовалось ни дружелюбия, ни враждебности. Бойар растворился в толпе, а Лабарж направился к замку, с ним рядом вышагивал Турк. Пройдя корпус старого корабля, который служил причалом, они прошли по тускло освещенному проходу в центре бревенчатого склада и вышли на улицу, ведущую к Холму. По пути им попадались будочки, где индейцы племени тлингит продавали свои изделия: плетеные корзины, свистки из горного хрусталя, вышитые бисером мокасины и богато выделанную одежду.

Жан остановился у одного ларька купить нож из моржового бивня для открывания писем. Как только выдастся случай, он пошлет его Робу Уокеру как сувенир в память о Ситке.

Пока они шли, люди оборачивались им вслед. Шляпа Жана была необычна, его одежда тоже выглядела непривычно для данного места и времени, хотя в город прибывали многие знаменитые люди из самых разных уголков Земли.

На площадке перед замком Жан остановился, чтобы оглядеть панораму.

Сам город был маленьким и грязным, но природа была великолепной! Заросшие лесом соседние острова пересекали многочисленные каналы, ведущие к городу, их сказочно красивые берега словно вырастали из моря. А за ними лежала Аляска, Великая земля его юношеских лет.

Их впустил дюжего сложения русский с коротко стриженными светлыми волосами, им пришлось подождать, пока слуга доложит о их приходе губернатору. Гостиная, куда их провели, была для этого конца мира фантастичесткой. Здесь висели картины и стояли статуи, достойные лучших музеев мира.

Русский появился в дверях, придерживая их открытыми.

— Прошу вас, — сказал он грубым голосом, — сюда.

Рудаков был коренастым, тучным человеком с круглым лицом и и бакенбардами. Он встал, протянув руку, но его улыбка была несколько натянутой.

— Капитан Лабарж? Я весьма счастлив познакомиться с вами. — Губернатор помолчал, и было очевидно, что в данный момент его одолевало что угодно, только не счастье. — Чем могу быть полезен?

Жан положил на стол документы.