Удар был неожиданным, к тому же на протяжении нескольких лет Салливана никто не пытался ударить вне боксерского ринга. Он был ошарашен этим не меньше, чем самим ударом. Человек напротив был крупным, худощавым, и на вид крутым, его черные глаза ярко сверкали. Удар отбросил Салливана на стойку бара и прежде, чем он успел защититься, Лабарж двинул ему еще раз и опрокинул на пол.

Через мгновение их окружила галдящая, крутящаяся толпа. Жан отступил и дал возможность Салливану подняться. Глупо было давать ему любую передышку, потому что сам он ни за что ее не получит. В эту секунду раздался выстрел.

Бен Турк держал по револьверу в каждой руке и улыбался. Тонкая струйка дыма поднималась из дула левого.

— Пусть дерутся, — сказал он. — Если кто-нибудь ввяжется или окажется передо мной и ими, я убью его.

Салливан медленно поднялся. Его ударили и ударили сильно, сильнее, чем бил его Джон Моррисси, сильнее, чем Том Хайер. Стоящий перед ним мужчина был явно не из слабаков. Однако Янки приходилось драться не с одним крутым парнем — и побеждать их. Он быстро встал в стойку и ринулся вперед, размахивая обеими руками. Он был ниже, плотнее и тяжелее Жана, и кроме опыта, полученного на профессиональном ринге, у него был богатый опыт грязных, без правил, драк в барах.

Как только Салливан атаковал, Жан встретил его прямым слева в рот, затем попал еще раз, когда Салливан поднырнул под его левую и нанес жестокий удар под ребра. Они вошли в клинч, Салливан поставил Жану подножку, Жан упал, и Янки хотел прыгнуть на него коленями вперед. Жан откатился, сразу же вспрыгнув на ноги и встретил Салливана, когда тот бросился на него. Удар пришелся в цель, и Жан увидел, как побелел Салливан. Тот рванулся вперед, и Жан, проскользнув под его рукой, бросил Янки через голову на пол.

Этот прием принес Жану много побед на встречах трапперов В Пьеррс Хоул, но ирландец обладал гибкостью гимнаста. Он подобрался и упал на плечи.

Они дрались несколько минут, нанося удары руками, коленями, ногами; кровь струилась по лицу Салливана. Оба падали, но ни один не остался лежать. Губы Янки распухли от ударов, а на щеке Жана появилась шишка размером в половину куриного яйца. Жан, как ни странно, чувствовал себя лучше. Он не мог по-настоящему драться, пока не получал хороший удар, и теперь вошел в ближний бой, зная, что может наносить удары немного быстрее, чем Янки.

Он сделал ложный выпад влево, и ударил правой в рот.

В комнате слышалось только тяжелое дыхание дерущихся, глухие удары и иногда — резкий звучный выдох, когда удар попадал в цель. Впервые крутые парни из Сидней-тауна видели своего героя в драке, которую он мог проиграть. В облике Лабаржа было что-то мрачное и ужасающее. Годы, прожитые в лесу и на кораблях, сослужили ему сейчас хорошую службу.