Он покрепче ухватился за лестницу левой рукой, прицелился, почувствовал сильный удар в бок и выстрелил."

"Внезапно Жан ощутил слабость. Он ухватился за лестницу повыше и подтянулся. К нему протянулись руки, казавшиеся такими далекими. Теперь шхуна двигалась быстро. Он собрался с силами и подтянулся еще выше. Кто-то потащил его вверх за винтовку, которую он все еще прижимал к себе, кто-то схватил за рукава, воротник и потянул его вверх.

Над ним ярко сияло солнце, а затем оно погасло, и он услышал винтовочные выстрелы, смешанные с шумом бурлящей воды. Он почувствовал, как его опускают на палубу, и больше он не чувствовал ничего.

Глава 27

Под серым небом серую воду рябил холодный ветер. Голые мачты шхуны, голые крыши домов, голые берега — унылый вид не согревал взгляд. На палубе Жан Лабарж, все еще бледный от потери крови, стоял, ожидая, пока в лодку загрузят багаж.

— Отвези меха в Кантон, — посоветовал он Колю. — У тебя не полный груз, но меха отличные, и ты должен неплохо заработать. Затем возвращайся в Сан-Франциско и доложи Хатчинсу. Теперь ты капитан.

— А ты?

— Буду действовать по обстоятельствам.

Когда привезу Великую княгиню Гагарину в Санкт Петербург, вот тогда и буду строить планы. Могу вернуться этим путем, могу поехать через Атлантику и восточное побережье.

Колю все это не нравилось. Он так и сказал.

— Прошу прощения у леди, но, капитан, на русских нельзя полагаться. Это подозрительный народ, а у барона Зинновия здесь много друзей на берегу. Если он сам не отправится за вами, то пошлет корабль с приказом о твоем аресте.

— Об этом я позабочусь, когда подойдет время, — сказала Елена. — Полагаю, мы справимся и с бароном Зинновием.

— Надеюсь, так оно и будет, — мрачно произнес Коль. Лучше возьми с собой Бойара, капитан. Он будет рад приехать в Польшу и знает все эти края.

Лабарж взглянул на Бойара.

— Хочешь поехать с нами?

— Если можно... да.

— Поднимай свои вещи на палубу, и побыстрее.

На серых склонах за городом и на затененных сторонах домов рядом с причалом пятнами лежал снег. Ставший вдруг благородным Данкан Поуп помог Елене спуститься в лодку. Его обычно кислое лицо выражало крайнюю степень страдания, он с трудом подыскивал слова.

— Я... я никогда раньше не знал Великую княгиню, — наконец удалось произнести ему, — и... и вы ведете себя, как Великая княгиня.

Она подарила ему очаровательную улыбку.

— Спасибо вам, мистер Поуп! Большое вам спасибо!

Прощаться собралась вся команда. Один за одним они кивали ей, и только Бен Турк оказался более воспитанным и пробормотал что-то неразборчивое.

— Береги ребят, Барни, — сказал Колю Лабарж, — и «Сасквиханну». И еще: на моем письменном столе лежит письмо для Роберта Уокера.