Когда пришли приказы, отзывающие меня в Санкт Петерберг, он стал дружелюбным и чрезвычайно вежливым.

— Он знает, что я здесь?

— Он был разъярен... но даже он рад получить пшеницу в это время года, и я сказал ему, что не доверюсь ни одному кораблю, который находится в гавани Ситки.

Позже Ротчев вернулся за свой письменный стол и оставил их одних. Когда дверь закрылась, они долго стояли, глядя друг другу в глаза.

— Жан, Жан, — сказала Елена наконец, — ты не имеешь понятия, как мы скучали о вас!

— Мы?

— Александр тоже. Иногда мы думали о вас, как о нашем единственном друге.

Вы не имеете понятия, что означает иметь кого-то, кто придет на помощь, если его позовут. Александр несколько раз так и сказал. Он... он не так молод, и не смог бы выдержать некоторые неудобства, связанные с путешествием в открытой лодке. Если бы не это, мы могли бы попытаться.

— Он плохо с вами обращался? Я имею в виде Зинновия?

— Он не осмелился. По крайней мере, пока не осмелился бы. Но подождите, пока вы с ним встретитесь. Он ведь изменился.

— Изменился?"

"— Возможно, снашивается внешняя сторона, но он стал более жестоким.

Он не такой официальный, как был прежде, не такой аккуратный. Он много пьет, и ходит в «деревню» слишком часто, чтобы это приносило ему пользу. Как-нибудь ночью кто-нибудь его убьет. За последний месяц он ни с того, ни с сего застрелил одного индейца, а нескольких жестоко выпорол.

— Как насчет вас? Зинновий позволит вам уехать?

— Александр считает, что он не посмеет меня тронуть, но жаль, что я не разделяю его уверенности.

В комнате загустели тени, и Лабарж забеспокоился. Он подбирал команду не только за морские навыки, но и за умение драться; если они встретятся с людьми Зинновия, может разразиться беда.

— Я не могу остаться, сказал он, но даже не сделал попытки подняться. — Что будет, когда вы вернетесь в Россию?

— Мы не имеем понятия, что ждет нас в Санкт Петербурге. Александр полагает, что здесь можно сделать многое, но это потребует от человека особых качеств.

— И я никогда не увижу вас снова.

Она рассеянно коснулась чашки пальцами.

— Нет... если только вы не приедете в Санкт Петерберг.

Он рассмеялся.

— И что же я там буду делать? Я не придворный.

Хотя, — он улыбнулся, — один американский моряк там хорщо пристроился — тот, которого звали Джонс.

— Джон Поль Джонс? По-моему, он лучше управлялся с кораблем, чем с императрицей. — Она повернулась к нему лицом. — Вы никогда не говорили о себе. Какой была ваша мать?

— Как можно ответить на такой вопрос? Она была маленькой женщиной с большими карими глазами. Она обычно брала меня с собой в болота и учила целебным свойствам трав. По-моему, она происходила из хорошей семьи, в свое время вполне обеспеченной.