И пока жив Ротчев, она не сделает ни единого движения, чтобы приблизиться к нему, да и ему не позволит.

Дверь открылась, как только он ступил на крыльцо, и слуга поклонился.

— Капитан Лабарж? Граф Ротчев ждет вас!

С клотящимся сердцем пройдя через фойе, Жан вошел в дверь и увидел, что Ротчев с протянутой рукой поднимается из-за письменного стола. Он выглядел постаревшим и более усталым.

— Мой друг! Мой дорогой друг! — Его искренность была очевидной. — Капитан, было время, когда я не ожидал увидеть вас опять, но это хорошо, что мы встретились! Поверьте мне, это хорошо!

Тепло приветствия затронуло в его душе ответную нотку, и Жан вдруг понял, что любит этого прекрасного старика с лицом ученого и всегда готовой вспыхнуть в глазах улыбкой.

— Я рад вернуться сюда, — сказал он просто.

— Вы привезли пшеницу?

— Да, и кое-что другое тоже. — Он в нерешительности помолчал. — Как поживает княгиня? Она здорова?

— Ждет не дождется, чтобы увидеть вас. Ты присоединишься к нам, дорогая?

Елена быстро повернулась от стола, где готовила чай, и он заметил, как прервалось ее дыхание, как быстро поднялась грудь и как мило и радостно она улыбнулась.

За чаем Ротчев все объяснил. Директором компании — или номинальным директором — был Зинновий. Послания Ротчева в столицу были перехвачены, и хотя к ним отнеслись с вежливым уважением, стало ясно, что отчет арестовали. Его требования на проезд в Россию отклоняли, объясняя все отсутствием кораблей.

— Я уверен, что единственная причина, по которой нас оставили в живых — страх наказания. Но, — он улыбнулся, — поверьте, наша радость по поводу вашего приезда относится именно к вам, а не к вашему кораблю, мы все счастливы снова видеть вас.

Мы скучали, нам не хватало свежих лиц. Даже прелести Ситки стали надоедать из-за отсутствия новых впечатлений. — Граф стал объяснять, что после того, как Зинновию не удалось поймать Лабаржа, барон вернулся в Ситку и начал активно заниматься перестройкой жизни в колонии. Вначале это выглядело как желание увеличить действенность сторожевых кораблей, но скоро оказалось, что из замка стали исчезать верные люди, а их заменяли ставленники Зинновия. Письма из Санкт Перербурга убедили Рудакова, что здесь всем правит Зинновий и что бы ни написал граф Ротчев в своем отчете, все будет отвергнуто. Ротчев с женой были, по-существу, арестантантами и все корабли, входящие или выходящие из Ситки, проверялись представителями Зинновия. Вначале все делалось исподтишка. Зинновий либо избегал их, либо был излишне вежлив, но скоро устроил все так, что стал единоличным правителем.

— А как же жители Ситки?

— Большинство из них запугано, тем не менее, Зинновия они ненавидят. Сейчас, по-моему, барон беспокоится.