Наблюдая, как Шэнь Цинцю меряет подростка оценивающим взглядом, Лю Цингэ не выдержал:

– Что ты на него уставился?

– Этот парень способен выдержать несколько твоих ударов, и у него добрый нрав, – ответил Шэнь Цинцю. – И то, и другое не так уж часто встретишь – возможно, из него выйдет толк.

– Выйдет или не выйдет – я не беру учеников, – отрубил Лю Цингэ. – Слишком хлопотно.

По мере того, как они приближались к центру Цзиньланя, количество встреченных ими прохожих постепенно увеличивалось, однако оживлённым этот город можно было назвать лишь в сравнении с совершенно пустынными улицами, по которым они только что прошли. На глаза им попались не более трёх-четырёх человек, да и те, с головы до ног закутанные в чёрное, зловещими тенями проносились мимо, словно птицы, вспугнутые звоном тетивы, или рыбы, едва избежавшие сети.

Ян Исюань привёл их к оружейной лавке «Цзиньцзы», которая располагалась на самой широкой улице, занимая целых четыре соединённых между собой торговых зала. Помимо этого, там имелись внутренние дворы, большой зал для приёмов и подвал."

"Там и обнаружился великий мастер Учэнь – он лежал в кровати, до пояса накрытый одеялом. При виде подкрепления с хребта Цанцюн он тут же поприветствовал их: «Амита-фо[3]!»

– Великий мастер, – начал Шэнь Цинцю, – ситуация столь безотлагательна, что мы не будем тратить время на формальности. Что за эпидемия свирепствует в Цзиньлане? Почему великий мастер не только не вернулся, но даже весточки не отправил? И почему здесь все как один кутаются в чёрное?

– На все вопросы бессмертного мастера Шэня существует один-единственный ответ, – выдавил горькую улыбку Учэнь.

С этими словами он откинул одеяло, и Шэнь Цинцю замер от ужаса.

Его глазам открылись лишь бёдра монаха – ниже колен ничего не было. Там, где должны находиться икры, зияла пустота.

– Кто сотворил такое? – ледяным голосом процедил Лю Цингэ.

– Никто, – покачал головой Учэнь.

– Раз так, – озадаченно переспросил Шэнь Цинцю, – то что же, выходит, ваши ноги испарились сами по себе?

К его пущему изумлению, Учэнь кивнул:

– Так и есть. Сами по себе.

Его бёдра до колен скрывала всё та же чёрная ткань. Протянув руку, Учэнь с трудом принялся её разматывать, и Му Цинфан тут же поспешил помочь ему.

– Вам может открыться слегка неприглядное зрелище, – предупредил их Учэнь.

Сняв ткань слой за слоем, они обнажили то, что осталось от ног мастера. При виде этого у Шэнь Цинцю перехватило дыхание.

И это вы именуете «слегка неприглядным», великий мастер?

Его бёдра нынче представляли собой сплошную язву, кожа разложилась, плоть обратилась в ком гниющего заживо мяса. Едва был снят последний слой ткани, как по воздуху разнеслись миазмы нестерпимого зловония.