Не подозревая, что имеет дело с прожжённым притворщиком, подросток и впрямь остолбенел от удивления.

– Уходите! Город закрыт! – выкрикнул он, когда к нему вернулось самообладание.

– И кто же, по-твоему, нас остановит? – хмыкнул Лю Цингэ.

– В городе чума, – заявил паренёк. – Если не желаете умереть, проваливайте!

– Братец, мы приехали сюда именно по этому вопросу… – приветливо заговорил с ним Му Цинфан.

Видя, что они не собираются отступать, мальчик сердито бросил:

– Вы что, человеческого языка не понимаете? Живо убирайтесь! А иначе не вините меня потом в неучтивом обращении! – Едва отзвучали его слова, как из темноты прямо на них устремился наконечник копья, варварская свирепость его натиска могла устрашить кого угодно. Однако Лю Цингэ лишь холодно усмехнулся, отнимая шест от стены. Один взмах – и его противник полетел в воду. Глядя, как он барахтается в реке, изрыгая проклятия, Шэнь Цинцю поинтересовался:

– Как думаете, нам стоит его вытащить?

– Похоже, он полон сил и энергии, – отозвался Лю Цингэ. – Так что сам выберется, а нам пора в город. – Взявшись за шест, он возобновил движение.

Лодчонка контрабандистов без труда летела по тёмной глади реки в непроглядной тьме пещеры, пока наконец не вынырнула на свет в заросшем озерце. Вокруг не было ни души. Трое мужчин направились к центру города. Какое-то время спустя позади послышался топот.

Вымокший с ног до головы, будто ощипанный цыплёнок в супе, давешний мальчик из пещеры мчался за ними во весь опор, вне себя от ярости выкрикивая:

– Я же велел вам держаться отсюда подальше! Какой от вас тут прок? Уже многие заявлялись сюда, уверяя, что совладают с чумой, – буддисты, бычьи носы[2], какие-то типы из дворца Хуа чего-то там, – и ни один не смог уйти! Вам что, жизнь не мила?!

Похоже, он и впрямь поджидал их в пещере с самыми добрыми намерениями.

– Но ведь мы уже вошли в город, не так ли? Так как нам теперь следует поступить? – обратился к нему Шэнь Цинцю.

– Что значит – как? – заявил мальчик. – Ступайте за мной вместо того, чтобы слоняться тут без толку! Я отведу вас к старшему монаху.

Возражений не последовало – в конце концов, никто из них не знал города, так что и впрямь лучше всего будет заручиться помощью кого-то из местных, чем попусту терять время, блуждая по округе. Склонив голову, Шэнь Цинцю поинтересовался:

– Как тебя зовут, братец?

– Моё имя – Ян Исюань, я – сын владельца оружейной лавки «Цзиньцзы», – ответил он, горделиво выпятив грудь.

Выходит, он был сыном того самого торговца, который не пожалел жизни, чтобы сообщить о беде в монастырь Чжаохуа и попросить о помощи.