Итого шестнадцать шестьсот четырнадцать. Здесь, — пальцем резко двинул только что распечатанный лист по столу по направлению к местному администратору, — по приему девять единиц по одному миллиону восемьсот сорок шесть тысяч. В расчетах с контрагентом шестнадцать шестьсот четырнадцать — сходится, а по факту три единицы ушли на сторону, для этого и сокращенно было и воровство совершено под конец месяца. Украденная сумма, — не отрывая взгляда от документов, повел головой в сторону побледневшего администратора, но тот затупил, а тупить нельзя сейчас, поэтому я очень тихо произнесла:

— Три восемьсот тридцать четыре.

— Объясни. — Адриан медленно повернул лицо к типу застывшему рядом с его креслом, все так же глядящего на листы. И переставшего дышать. Адриан удивительно воздействует на людей, когда смотрит на них со своим равнодушием. Полным. Абсолютным. И понимаешь, что не стоишь ни гроша. Как и твоя жизнь.

Администратор сцепил челюсть и, подняв взгляд на дальний конец стола, слегка прищурился.

— Руководители номинальные? — Адриан откинулся на кресле и слегка отодвинулся от стола, разворачиваясь к мужику. Положил руки на подлокотники, спокойно глядя на админа. — Я с кем разговариваю?

— Нет. — Торопливо проговорил он, удерживая взглядом похолодевших людей за дальним концом стола. Озверевшим взглядом. Полным ярости. Он их разъебет за такую подставу перед начальством, в этом не было никаких сомнений, — у этих фирм руководители реальные."

"Адриан смотрел ему в глаза. Так, как умел только он. Совершенно безразлично, полностью ровно, однако кровь в жилах стыла. Мужик прикрыл глаза и кивнул. Так и не поднимая головы. В поклоне. В признании собственного проеба. Адриан похуистически глядел на него пару мгновений, потом негромко проговорил:

— Ставишь их на восемнадцать процентов счетчика, выплачивают по обходным счетам в течение недели. Потом обоих в общей банковской системе в черный список, затем экономы ведут их по сто пятьдесят девятой на четыре с половиной, с арестом недвижки, нам отстегивая пятнадцать процентов, одновременно с этим в налоговой засветить с выводом штрафа по максималке, затем прокуратура двигает требование о ликвидации.

Так вот как царь-батюшки наказывают оплошавших холопов. Я похолодела. Здесь, правда, контекст иной был, заключающийся явно в смертниках, опрометчиво считающих, что они чрезвычайно хитрожопы и могут без последствий увести в личные закрома часть того, что должно остаться собственностью начальства. Приговор в черный список банковской системы, значит, автоматом попадают и ближайшие родственники.