Он скользит взглядом по строкам, на миллионную долю секунды взгляд замирает, когда в его мыслях складывается итоговая сумма, для подтверждения которой смотрит на итог в счете, взгляд на платежное поручение — сошлось, значит, вычеркивание из списка. Следующие.

Это одно из самых жутких зрелищ. Жутких в непревзойденном совершенстве молниеносного калькулятивного расчута. Я следила за ним загипнотизировано, пыталась попасть в его ритм, но безнадежно не успевала, скорость была за пределами моих возможностей. Человеческих.

И все это под негромкое зачитывание оборота за месяц. Под шелест клавиш под тихие перешептывания присутствующих, уточняющих друг у друга детали.

— Нет, — внезапно сказал он, я поняла, что дышать перестала, да и много кто еще. Работа остановилась, камрады инстинктивно посмотрели на него. Он поднял взгляд на немолодого мужчину в очках, сидящего отдаленно от него, по левую сторону и ровно произнес, — ответ на твой вопрос «нет», Ларинцев. Еще раз такую глупость скажешь… — он замолчал. Но все было понятно. Воздух напитался удушением.

Мурашки по моим рукам, а он снова взглядом по документам, снова слаженная работа возобновилась, снова бешеный ритм.

Это не было неожиданностью, что он все видит, слышит и за всем следит, одновременно производя моментальные расчеты. Совсем не было откровением, однако, это было что-то такое, что, наверняка, ощущаешь, когда смотришь в бездну. Когда знаешь, что там, в безупречном движении вихрей и темноты нет предела. Это кружит голову, рождает чувство онемения в солнечном сплетении, расползающееся по всему телу и будоражит разум.

На следующей паре счет-платеж его взгляд остановился еще до того, как он узрел галочку маркером. Вместо точки. Взгляд метается в верхний угол листа, видит подтверждение и голова медленно склоняется вправо. Подбородок слегка вверх. Глаза немного прищуриваются, брови едва заметно сдвигаются к переносице, обозначая намек на морщину на переносице. Камрады всегда держат его в поле зрения, поэтому тоже остановились. Повисла мертвая тишина.

— Перечень закупок сокращен. Девяносто секунд на полный. — Отброшен лист на середину стола.

Полторы минуты и требование выполнено. Напряжение режет нервы. Работа не возобновлялась, ревизорство приостановлено, потому что Адриан слегка приподнял бровь, оглядывая листы. Приподнял всего на секунду и едва заметно, но атмосфера напряжения в кабинете сгустилась сильнее. Краткий жест и рядом тут же оказался высокий худой тип, который был одним из администраторов. Он уперся взглядом в листы перед Адрианом и слегка нахмурился, пытаясь самостоятельно найти ошибку, но тот ждать не стал, негромко и ровно произнес:

— По накладной тринадцать единиц, каждая по одному миллиону двести семьдесят восемь тысяч.