Когда мы, вспотевшие и уставшие, отделили одну паратиру от другой, водворив каждое из потрепанных битвой растений на свое место, оказалось, что мой белоснежный халат щедро измазан в зеленоватой пыльце, шапочка съехала на бок, а повязка слетела.

Не успела я с растущим испугом сообразить, что, возможно, вдоволь наглоталась и надышалась зеленоватой пудры, как испуг пропал. Исчез. Подумаешь, наглоталась! В довесок и листочек зажевать могу. Да всю лиану обглодаю на спор не хуже жука-листоеда!

Мозг хладнокровно проанализировал ситуацию и сообщил, что пыльца паратиры сделала свое дело, блокировав работу миндалин в височных долях. Я стала бесстрашной.

Натянув на лицо ставшую бесполезной повязку, вместе с лаборантом я укрепила паратиру-дебоширку в сетчатом ограждении. По пути в изоляционный бокс, где томились растения, по разным причинам лишенные нормальной среды обитания, мужчина поделился своей бедой:

- Не представляете, как горько осознавать, что выпестованные и взлелеянные собственными руками чудесные камнееды окаймленные безжалостно удалили с насестов, чтобы посадить паршивенькие ахтулярии. А ведь за камнеедами будущее! У них огромные перспективы!

Честно говоря, я не прониклась переживаниями. Камнееды относились к группе условно живых растений, то есть ученые до сих пор не пришли к выводу, можно ли считать их таковыми. Пользы от камнеедов не было никакой в противовес бесценнейшей ахтулярии, вяжущие плоды которой обладали сильным анестезирующим свойством и, кроме того, успешно использовались при лечении заболеваний желудочно-кишечного тракта.

Тем не менее, я сочла своим долгом посочувствовать стороннику камнеедов.

- Погодите! - мужчина бросился в бокс, мимо которого мы проходили, протопал в бахилах по плантации с хрупким изумрудным мхом и вырвал из грядки два пучка морковок. Прополоскал их в ведерке с водой и вынес из бокса, протянув мне один пучок. Корнеплоды оказались богатыми в размерах и ярко-оранжевой окраске.

- Вода фильтрованная, отстоянная, - успокоил лаборант и, прищурившись, добавил: - Или боитесь?

Поджав губы, я выхватила пучок, и мы неспешно двинулись по коридору, грызя вис-модифицированные морковки, кишащие утроенным содержанием всех необходимых организму микроэлементов, на ходу рассуждая о перспективах камнеедов и оставляя за собой след из морковной ботвы. Вышли в белоснежную дверь и очутились в другой оранжерее с коридором, уходящим в бесконечность.

Вот уж где мы разгулялись! Продегустировали созревшие продукты скрещивания томатов и дынь, измазавшись в липком соке. Понадкусали и выбросили из-за дикой кислости селекционные яблоки, выращивавшиеся на молодильные капли.