Перед крыльцом общежития стоял многометровый белый лимузин, открытую дверцу которого придерживал водитель в форменной одежде и фуражке. Как же Петиной машине удалось попасть за ворота, в святая святых институтского периметра, куда не допускали никого из смертных?

- Стопятнадцатый, - сказал мой кавалер, уловив суть немого удивления.

Конечно, это Генрих Генрихович.

Все-таки не удержусь. Разревусь и опозорюсь, и никакая стойкая косметика не выдержит моих кислотных слез.

- Эва, - сказал спортсмен, подведя меня к дверце. - Спасибо тебе.

- Тебе спасибо, - поблагодарила я вдохновенно, усаживаясь отрепетированным движением на сиденье.

Все правильно, ошибки не было. Спасибо Пете за то, что он попросил вернуть долг. В тот миг я ощущала себя наисчастливейшим человеком на земле.

КОНЕЦ 2 КНИГИ"