Но учтите, в горшках не выдаем. Ищите свою тару.

Ну, и как прикажете нести разъедалы? В сумке, что ли?

Облачившись в шлюз-комнате в сияющее стерильностью оснащение, я ввалилась в безлюдный коридор оранжереи. Шла и заглядывала по пути в боксы, за стеклами которых текла своя изолированная жизнь. Помещение, где раньше ютились горшки с разъедалами, пустовало, и я испугалась. Неужели растения успели выбросить или, как сказал Ромашевичевский, ликвидировать?

Наконец, в отдаленном боксе, среди высокорослых лиан, обнаружился единственный живой человек, одевавший цветущее растение в тубус из сетки. Я постучала по стеклу, и человек в белом халате вышел из помещения, сняв повязку с лица. Им оказался знакомый Альрика из столовой для персонала.

- Что вы делаете?! - воскликнула я. - На вас же пыльца паратиры!

- Ну её, - махнул рукой мужчина. - Два года с ней работаю и хоть бы хны. Похоже, выработался иммунитет.

И вытер потное лицо рукой в перчатке. Зеленоватая пудра зацепилась на бровях и осела на крыльях носа. На всякий случай я отодвинулась подальше от смелого товарища.

- Мне нужен лаборант, который выдаст мыльнянку.

- Я лаборант, - сказал мужчина и чихнул.

Значит, каракули Ромашевичевского предназначаются ему. Мужчина прочитал записульку и, демонстративно скомкав, бросил на пол."

"- Бесподобно! - воскликнул с возмущением. - От неугодных избавляются одним росчерком пера! А заодно и от прогрессивных идей! Некоторые не видят дальше собственного носа и лишают науку грандиозного будущего!

Я, конечно, сообразила, что разгоряченный лаборант намекал на Ромашку, но сделала вид, что оранжерейные интриги меня не касаются, и на всякий случай решила прояснить ситуацию:

- Когда можно забрать растения?

- В любое время. После обеда их будут сдавать в утиль.

В это время за стеклянной перегородкой бокса многочисленные усы лианы, неогороженные сеткой, потянулись к своей зеленолистной соседке и сцепились с нею.

- Ах ты, наглая обезьяна! - вскрикнул лаборант и кинулся оттаскивать усатую захватчицу.

Не зря паратиры сажают друг от друга на приличном расстоянии. В каждом растении генетически заложено личное доминирование, поэтому в естественных природных условиях выживает лишь одна, самая сильная и выносливая лиана, попросту оплетающая конкурентов и задавливающая своей массой.

Похоже, в лабораторных условиях предстояла аналогичная свалка. Мужчина ринулся в гущу слепившихся паратир, пытаясь их разодрать, но тщетно. Воинственные лианы, не разбираясь, кто и где, взяли в оборот и лаборанта, вплетая в клубок дерущихся усов.

Совесть не позволила мне наблюдать со стороны погибель бедняги, и я, набрав побольше воздуха в легкие, ринулась на помощь: уминать, разрывать, отталкивать и отпихивать агрессивные отростки.