«Ну и ладно…» – сказал себе Джим и мягко нажал на электрический спуск.

Бум-м, дзин-н-н! – привычно сработала КПТ, и рядом с солнечным диском на мгновение полыхнуло еще одно, маленькое, солнце.

– Ух ты! Вот этта саданул! – возликовали мальчишки.

– А ишшо, дядь, а? Давай ишшо! – попросил лопоухий.

– Больше нельзя, никто уже не летает, – отмахнулся Джим, усаживаясь в машину.

– А вона!

И мальчишка показал на инверсионный след летящего по своим делам авиалайнера.

– Нет, пацан, беги домой.

– Ну вы даете! – воскликнул угнездившийся на своем месте Финштейн.

– Давай уезжать, пока все не сбежались смотреть, как ты тут отливаешь.

– Вы не поверите, я первый раз в жизни писал на колесо, да еще посреди этой… деревни… – признался Финштейн, запуская мотор.

– О-о, – простонал сзади Тони. – Меня сейчас вырвет.

66

Явочная квартира, где Джим и Тони надеялись встретиться с местными кураторами, находилась на восточной окраине города. По дороге они заехали в небольшой придорожный магазин, и, пока Тони караулил Финштейна, Джим купил два больших чемодана.

Карту нужного района города напарники помнили хорошо, поэтому спрашивать дорогу ни у кого не пришлось.

Впрочем, они все же привлекали внимание видом своей машины: на «фаэтоне» виднелись глубокие царапины, одного крыла не было вообще, передний бампер едва держался. По счастью, на глаза полицейским они пока не попадались, однако везение не могло длиться вечно.

Заставив Финштейна остановить машину метрах в пятидесяти от нужного дома, Джим огляделся.

– Что, приехали? – спросил кабатчик.

– Да, приехали, – подтвердил Джим.

– И больше вам никуда ехать не нужно?

– Не нужно.

– Тогда отпустите меня, пожалуйста, я никому не скажу, куда ездил с вами.

– Мы должны удостовериться, что наши друзья дома. Если это так, ты сразу поедешь назад, – сказал Джим, стараясь не смотреть Финштейну в глаза. Он уже знал, что отпускать этого свидетеля никак нельзя – один раз они проявили слабость, в результате чего по следам пришли контрразведчики генерала Тильзера. А Финштейну было известно куда больше, чем несчастному мастеру по ремонту обувных аппаратов.

– Ты уже все уложил? – спросил Джим у Тони.

– Да, – ответил тот и похлопал по чемодану левой рукой – правая все еще плохо работала, а физиономия, как тогда в горах, снова опухла, и глаза заплыли сизыми синяками.

– Хреново я выгляжу, правда?"

"– Что вы! – повернулся к нему Финштейн. – Вот однажды у нас был случай, когда…

– Нам пора, – сказал Джим и выбрался из машины, потом откинул сиденье, вытащил чемоданы и помог выйти Тони. Тот сейчас же поднял воротник куртки и надвинул на глаза козырек бейсболки.

Финштейн тяжело вздохнул и вышел тоже.