"

"– Странно, что за нами еще не послали вертолет… – произнес с заднего сиденья Тони, когда все уже поверили, что очередное испытание позади.

– Что он сказал? – обеспокоенно спросил Финштейн.

– Он бредит, – решительно ответил Джим.

Промелькнул очередной указатель: «Рион – 18 км».

«Может, обойдется?» – подумал Джим, однако все же достал с заднего сиденья КПТ и быстро зарядил.

– Это что растет? – спросил Тони, тупо глядя в окно.

– Трава какая-то… – рассеянно ответил Джим. Все его внимание было приковано к горизонту – слева, справа, сзади и спереди, как назло, простиралась равнина, и вертолет мог появиться с любой стороны.

– Нет, ты не прав, это не трава… Это – сельско… сельскохозяйственная культура, – с трудом выговорил Тони и тут же без перехода добавил: – Они пойдут со стороны солнца, здесь ведь равнина и спрятаться негде.

Джим согласно кивнул: несмотря на контузию, или что там у него было, Тони рассуждал трезво.

Справа потянулись пригороды Риона, двухэтажные белые домики под красными черепичными крышами – идиллическая картинка. Вдоль домов на велосипедах гоняла малышня, у обочины собаки играли свадьбу.

– Мне нужно в туалет, – попросился вдруг Финштейн. – Сил нету терпеть!

– Тормози… – сказал Джим, глядя куда-то правее водителя.

– Я сейчас, я быстро! – засуетился тот.

– Не спеши…

Джим выбрался из машины и еще раз взглянул на горизонт: где-то там, на северо-западе, под солнечным диском, словно мошка за фонарем, пряталась черная точка.

– Дядь, а че ит у тебя? – спросил детский голос.

Джим обернулся. Рядом стоял мальчуган лет шести, конопатый, сопливый и лопоухий – все как положено.

– Ружье, мальчик, – сказал Джим и, подняв КПТ, оперся локтем на крышу «фаэтона».

– Я уже заканчиваю! – сообщил Финштейн; забыв об условностях, он щедро поливал заднее колесо стоимостью двенадцать тысяч реалов.

– Дядь, а чиво он прям там ссыть? – поинтересовался лопоухий.

– Извини его, приспичило бедняге…

Джим подал на себя окуляр прицела и перевел переключатель контроллера в положение «подготовка». Предохранительные створки разошлись, электрическая подача мягко дослала заряд в ствол, одновременно с этим в компенсаторную камеру был подан патрон компенсатора.

Джим припал к окуляру.

Выглядевший как точка объект в оптическом прицеле выглядел иначе. В стекле пилотской кабины отражалась оранжевая корона солнца, на подвесках вертолета ждали своего часа два блока неуправляемых снарядов – они могли вырыть на месте «фаэтона» приличных размеров котлован.

За спиной Джима шептались, к первому, самому смелому, мальчишке подошли двое его друзей, теперь Джим отвечал и за их жизнь.

Перекрестье прицела легло на середину кабины, лица пилота видно не было, его закрывал яркий солнечный блик.