Давай же, Лерой, скажи им! Расскажи про Абрис, про странный дом и про то, что Аглая прекрасно осознавала, где находится. Они никогда не докопаются до истины, если ты не скажешь! Если это не конец, то, возможно, ты сможешь спасти чью-нибудь жизнь…

Меня бросило в жар. Правда встала поперек горла, как кость.

– Если я что-то вспомню или вдруг услышу, то обязательно дам вам знать.

– Спасибо, – кивнул он. – Всего доброго, госпожа Уварова. Надеюсь, что ваши эксперименты не переместят вас в параллельный мир.

– Учебные ворота могут переместить меня разве что к соседу в купальню.

Шутка вышла так себе, жалкая.

За страшными визитерами закрылась входная дверь. Я прикрыла глаза, грудь точно сдавливал горячий обруч. Казалось, что в испуганной тишине дома мужской хрипловатый голос снова и снова повторял: «На ее теле обнаружили выжженные темные руны». Меня тошнило от собственной трусости.

Распознал ли дознаватель ложь?

Вытащив из шкафа бутыль с солодовым виски, я откупорила пробку и сделала пару поспешных глотков. По горлу прокатилась огненная волна, обжигающий ком упал в пустой желудок. От крепости перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы.

– Гадость-то какая… – выдохнула я и на свет проверила, сколько имелось мерзкого пойла в бутыли. Виски внутри плескалось столько, что мне гарантированы не просто блаженная отключка, а летаргический сон.

В год, когда не стало мамы, стараясь забыться, я училась как обезумевшая, ночами штудировала учебники по световым рунам, даже кровь носом шла от усердия, а папа прятался в пыльных исторических фолиантах и заглушал терзания солодовым виски. Позже опытным путем и не без участия Валентина Озерова я выяснила, что отцовский способ скрываться от уродливой реальности был гораздо проще и действеннее.

Оказалось, что меня развозило даже от полпинты легкого имбирного пива, а крепкий алкоголь и вовсе приводил в состояние, близкое к коматозному. И никакой крови из носа, только если по пьяной лавочке впишешься в дверной косяк."

"К седьмому глотку отвратительный привкус исчез, зато появилась легкость в теле, белый шум в голове, а в животе – настоятельная потребность закусить. Корзинка с закупленной снедью по-прежнему стояла неразобранная у входной двери. Правда, чтобы определить точное расстояние, пришлось прищуриться, и путь до еды превратился в славное приключение, учитывая, как смешно из-под ног уходил пол.

Я почти добралась до корзины, когда кто-то сдержанно постучал в дверь. В общем-то, жизнь у меня уже наладилась, совесть захлебнулась в виски, поэтому мысль о душевной компании показалась ужасно привлекательной. Навалившись на дверь всем телом, сама того не ожидая, я неловко вывалилась на веранду. Из прижатой к животу бутыли щедрым потоком выплеснулся огненный напиток.