В тот вечер, когда мы ругались с ним в его кабинете, мне показалось, что он скорее был раздосадован моим поступком, нежели зол или разочарован. А затем заявил, что справиться даже с одной женой чертовски сложно, что уж говорить о двух.

И тут он оказался прав, отдаю ему должное."

"Я знаю, что Зара заслуживала лучшего и я хотел дать ей лучшее. С того самого дня, как впервые увидел ее, но все, что я мог, я уже сделал. Мы оба понимали, я видел и чувствовал, что ее это не устраивало. Она хотела быть, если не единственной, то хотя бы первой. И чем больше времени проходило, тем чаще мы ссорились, тем чаще она упрекала меня в том, что когда-то я ее не украл, тем чаще плакала.

А я… я приходил к ней, наверное, чтобы она не чувствовала себя одинокой в этом огромном городе. Я приходил к ней по привычке. Я приходил к ней, потому что в постели она давала мне больше, чем способна была дать Ульяна.

Я корил себя за то, что продолжил спать с ней после того случая… Наша связь растянулась в годах и бесчестие расползлось ядом, отравляя нашу любовь, чистую и невинную вначале, отравляя наши отношения и нас самих.

Остановись я тогда, десять лет назад и сейчас все было бы проще.

Я не знаю, что чувствовал к Ульяне, но наши с ней отношения не были бы обречены на провал, как сейчас. Я прекрасно осознавал, что у нас не сложится крепкого и счастливого брака просто потому, что такая, как Лана не захочет мириться с тем, что она вторая или есть другая…

Я не был уверен в том, что мне вообще хочется делать ее счастливой, но зато заметил другое – мне определенно не нравилось, когда она плакала.

И сегодня я переборщил. Я знал, что переборщил. Нет, насиловать собственную жену в планы не входило, просто собирался поставить ее на место, потому что устал от постоянных истерик, но, кажется, зашел слишком далеко.

Я видел, что она старается. В силу своего воспитания, привычек, менталитета, она старается изо всех сил. Уступает, пытается привыкнуть, привязывается ко мне. Я отчетливо наблюдал эти трансформации, поэтому тоже шел ей на уступки. Мне не хотелось ломать еще одну девичью судьбу, но… иногда она переходила границы, это факт. Нет, Лана не была взбалмошной или чересчур истеричной, она не устраивала мне скандалов на пустом месте, но, когда повод появлялся, сдерживаться ей было сложно.

Я улыбнулся, мысленно интересуясь, а понимала ли она, собственно говоря, как каждая ее эмоция отчетливо читается по лицу, мимике, жестам, словам?

Наверное, нет. Двадцать лет… она еще не была полностью сформированной личностью, бурлили гормоны, максимализм, ценности менялись, взгляды тоже…

Хороший возраст.

Сейчас из нее можно было лепить то, что хочется.