Сказал, что никогда не даст ей получить образования, а это в той или иной мере означало повторения истории нашей матери.

Наверное, Фатима была единственным человеком, которого я готов бы ставить выше Зары, который был дороже, чем возлюбленная…

И я смирился. Уставший и измотанный годами борьбы, осуждаемый родней Зары и своей собственной, я сдался, поняв, что того, о чем мы так мечтали, никогда не будет. И не ошибся.

Отец пытался женить меня последние несколько лет, но в последний он вцепился в меня так сильно, что я понял – это бесполезно. Он год трещал мне о Громовых, так или иначе подводя меня к мысли, что такой выгодной партии будет уже не сыскать, если я упущу этот шанс.

- Молодая, красивая девочка, наследница огромного состояния, думаешь, не найдется тех, кто быстренько ее захомутает? А ты так и останешься в дураках, потом женишься на какой-нибудь нищенке, или проживешь свою жизнь в мечтах о ненаглядной Заре! Ни то баба, ни то мужик! – как сейчас помню слова разгневанного отца, уставшего «аккуратно» навязывать мне Громову.

- Слабак… - выдохнул я вслед за кольцом дыма.

Я сдался. Подчинился. Уступил отцу.

Не было разницы, кто - Ульяна или еще кто-то другой. Все они не были Зарой. Моей ласковой, милой Зарой, которая ждала меня целых десять лет. Ждала по сей день, прямо сейчас, когда я уже не мог дать ей того, что должен был, что обещал, чего она так отчаянно долго ждала.

Моя любовь к ней не исчезла, нет, она осталась, но больше не горела ярким пламенем костра, готовым испепелить неосторожно глянувшего в его сторону, она тлела и догорала в предрассветных лучах нового дня…

Я женился на Заре действительно по многим причинам.

Я был тем, кто взял за нее ответственность, когда впервые уложил в постель. Я был тем, кто смешал ее и ее семью с грязью и позором. Я был тем, кто сломал ей жизнь, потому что, если бы не я, она давно могла выйти замуж, иметь детей и жить счастливой, непринужденной жизнью.

Я знал, что она останется одинокой, презираемой братьями и родителями и при этом никуда не сможет деться из этого ада. Без образования, без опыта, без самостоятельности, к которой ее никто не приучил, она бы так и осталась жить в нашем городе, обсуждаемая и опозоренная.

Осталась бы существовать, не жить.

Я не мог лишить ее надежды и, наплевав на все, женился, взял ее второй женой. Я знал, что отец придет в бешенстве, но сделать уже ничего не сможет. Технически я сделал все, как он велел. Громовы уже были нашей родней, частью нашей семьи, он получил то, что хотел и теперь у меня тоже был рычаг давления, чуть что не по моему и первое, чем я собирался ему пригрозить – это разводом с Ульяной. Но до этого не дошло.