‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ответом стал удар по ягодице.

- Ну пожалуйста… - снова повторилась я, в бессилии комкая пальцами простынь. – Не надо… Я сама…

- Что сама? – переспросил Цахаев, снова ударяя ладонью, только на этот раз другую половинку.

- Я сама дам… туда… когда буду готова… пожалуйста… не нужно насилия… Только не сейчас…

Если он сделает это, между нами все и навсегда будет закончено… Неужели он этого не понимал?

Я готова была сказать ему, что угодно, только бы он не воплощал в жизнь задуманное.

- До тех пор, пока ты не научишься вести себя, как подобает, ты будешь получать от меня жесткий ответ, - проговорил Шамиль, наконец, отпуская меня. Я выдохнула с облегчением, перевернулась на спину и отползла подальше, тут же прикрываясь одеялом. – Это в последний раз, когда я делаю тебе поблажку, это ясно? – Я закивала головой, понимая, что меня все еще потряхивает. – Ты моя жена, я имею полное право трахать тебя куда хочу, сколько захочу и когда захочу. Заруби себе это на носу.

Я закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти, пытаясь успокоиться.

Когда дошла до «10», услышала, как открывается и закрывается входная дверь. Шамиль ушел и впервые за долгое время мне было абсолютно все равно, к Заре или к самому черту в ад.

Глава 12

Зря я так.

Пока шел к машине, а затем ехал по пустынным улицам Москвы, никакая другая мысль в голове так и не появилась.

Зря я с ней так.

Я доехал до набережной, остановил машину и полночи по ней бродил. Завтра наметился один выходной. Первый полноценный с момента возвращения в столицу.

Если повезет, смогу растянуть его на два.

Я зажег сигарету и уставился куда-то вдаль. Рядом никого, хорошо…

В Москве никогда не темнело совсем. Наверное, будь я каким-нибудь умником вроде Ульяны, я бы понимал суть таких явлений, но я был простым, обычным парнем, поэтому для меня это говорило лишь о том, что столица никогда не засыпает. Она наблюдает за тобой, оценивает каждый твой шаг. Этот город… он был как огромный живой механизм. Стремящийся захватить твой разум и подчинить себе.

Наверное, мой она уже подчинила, потому что я изменился.

"

"За последние три года, что я прожил тут, я точно стал другим и понимал это не только потому, что так говорили друзья или сестра, эти изменения чувствовал я сам.

Жизнь в наших краях и здесь… она была настолько разной, насколько разными могут быть серый и красный цвета. У нас все было совсем иначе. Пресно, строго, скучно, серо, а Москва… она была такой завораживающей, такой пленительной…

Стоило огромных усилий сохранить себя, свое «Я», пускай и частично.