— Пошли, — кивнул Макс и очень решительно зашагал к пустырю.

— Максим, взял бы ты с собой пушку, — посоветовала сестрица, весело подпрыгивая рядом. — Ведь на опасное дело идем. Есть у тебя какое-нибудь оружие?

— Да я его, гада, голыми руками придушу.

Я покосилась на его руки и в принципе с ним согласилась.

— Стойте здесь, — сказал он, опустившись на четвереньки с намерением протиснуться в лаз.

— Идем все, — заявила я. — Думаю, до стрельбы дело не дойдет, если что, скажем — увидели ход открытым и забеспокоились.

Максим взял фонарь, но включать его не стал и полез первым, затем я и Мышильда. Сестрица тюкнулась носом в мои пятки, обутые в кроссовки, и громко сказала:

— Ой… — Вопль гулко отозвался в каменном лабиринте, и далее прятаться уже не имело смысла. Поэтому Макс включил фонарь, и мы устремились к гробнице. Из темноты возник череп, но почему-то он лежал у нас под ногами, потом еще один и еще, все черепа вдруг переместились на пол. Вскоре причина стала ясна — крышка гробницы была сдвинута. Мотыль стоял рядом, сунув внутрь свою голову вместе с руками, как видно, прихватывая наше добро.

— Мамочки… — вдруг охнула сестрица, а Макс сказал:

— Черт.

Тут и я чертыхнулась. Мы подошли вплотную, а родственник так увлекся, что на нас даже не взглянул. Потом я поняла, что он вовсе не стоит, как казалось вначале, а висит.

— Чего это он? — удивилась я, а Макс опять сказал:

— Черт, — и ухватился за Мотыля, передав фонарь Мышильде.

Тот завалился на сторону, и мы увидели его голову, точнее, то, что от нее осталось. Кто-то очень сильно ударил его по затылку, и, судя по всему, не один раз.

— Монтировка, — сказала Мышильда недрогнувшим голосом. И точно — окровавленная монтировка валялась в пяти шагах от нас.

— Видно, он ее сам и принес, чтобы крышку сдвинуть. А кто-то подошел сзади и треснул его по голове.

— Конечно, мы ж ему про вредителя не рассказывали, и он никого здесь встретить не ожидал.

Слово «вредитель» вернуло меня к мыслям о сокровищах.

— Что в гробнице? — спросила я.

— Ничего, то есть скелет. Выглядит неважно, и ни одного бриллианта.

— Чертов сукин сын, — рявкнула Мышильда. — Обскакал-таки троюродный.

— Ну, это мы еще посмотрим, — прорычала я и кинулась к выходу, за мной сестрица и Макс с воплями:

— Кто? Что?

— Ты что, бестолковый какой? — удивилась Мышильда. — Братец вашего Мотыля укокошил и сокровища свистнул.

— Почему братец?

— А кто тут еще шастает? Как увидел золотишко, подлая душа не стерпела — взял грех на душу.

Пока она все так толково объясняла, я выбралась на поверхность, выдернула сестрицу, съездила Максу по носу и нажала на рычаг. Макс остался в подземелье. Слышно было, как он взвыл, а потом нецензурно выразился.

— Лизка, надо заявлять. Это не старый труп, а новый.