— Не говори мне о них, — разозлилась я и полезла из ямы. Мышильде ничего не оставалось, как выбираться следом. — Прямо бы сию минуту уехала, — заявила я, шагая к дому. — Да вот душа болит о пропавших.

— Три дня придется выждать, — согласилась Мышь.

Солнце садилось за горизонтом, на землю пала мгла, а бриллиантовый дым растаял в тумане.

Хотя потрудились мы на славу, аппетита не было, и спать мы легли без ужина. Уснуть никак не получалось, я думала о несчастном Михаиле Степановиче и босом Евгении, а также об участковом Иваныче, о сокровищах прадеда, которые не пожелали найтись, и о черепах двенадцатого века. Где-то около полуночи под окнами послышались шаги, и Сашка неуверенно позвал:

— Елизавета.

Мышильда подняла голову и воззрилась на меня, а я махнула рукой. Сестрица полезла в окно.

— Чего тебе? — спросила она досадливо.

— Елизавету позови.

— Спит она и на тебя шибко осерчала. Говорит, брат у тебя невоспитанный.

— Он уехал, — сообщил Сашка. — Может, разбудишь ее, а?

— Не-е, я на себя такую ответственность взять не могу. Она в гневе больно дерется. Хочешь, сам буди.

Сашка немного подумал и не захотел.

— Таскаются всякие, — проворчала Мышильда и закрыла окно.

Ночью мне опять снились тараканы, а также прадед Дормидонт, которого я сроду в глаза не видела. Он стоял в исподнем на нашем фундаменте, показывал кукиш и говорил весело:

— Вот вам сокровища.

Я проснулась в холодном поту и увидела в дверях Мышильду. В сумерках ее футболка казалась балахоном, а сама она привидением.

— Ты чего? — испугалась я.

— Ничего, в туалет ходила. Ну и прошлась вокруг дома.

— Не вернулись? — зная заранее ответ, спросила я. Сестрица покачала головой и, сев на кровать, стала смотреть в окно. — А мне сон приснился: прадед собственной персоной кукиш показывал. Ну и родственник у нас с тобой.

— Куда ж он их запрятал? — вслух подумала Мышильда, а я вдруг глаза вытаращила, покрылась мурашками и вроде бы даже затряслась, а потом выпалила:

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца…

— При чем тут прадед? — удивилась Мышильда. — Он ведь был купцом, а не пиратом…

— Гробница, двенадцатый век.

Мышильда вскочила, кинулась ко мне и, заглядывая в глаза, прошептала:

— Думаешь, в гробнице?

Я еще немного потряслась под одеялом и наконец кивнула.

— Идем, — сказала сестрица, одеваясь, точно солдат по тревоге.

— Сейчас? — насторожилась я, посмотрев в окно.

— Конечно.

— Марья, там пятнадцать черепов и еще что-то в самой гробнице.

— Там золото-бриллианты, — зашипела она в ответ и вдруг рявкнула:

— Подъем.

Я уже говорила, что Мышильда отважная и всякие там черепа и скелеты ей нипочем. В общем, через пять минут мы уже неслись в сторону пустыря, прихватив с собой фонарь.

— Надо бы вооружиться, — с опозданием сообразила Мышильда.