И роту гарнизонного полка…

– Монсеньор, мои люди не в резерве. Они сопровождают вас.

– Никола!

– Дювье охраняет вас. И будет охранять, а к Ружскому можно отправить Блора.

– Лэйе Астрапэ, кого?!"

"– Полковника Блора, Монсеньор. Мне понятно ваше удивление, но после исчезновения Окделла Блор не дал ни единого повода для недоверия. Он был втянут в мятеж так же, как и Халлоран.

– Он сейчас в Новом?

– Да, за Святым Квентином. Там не слишком горячо, стража справится и без северян.

– Хорошо. В случае беспорядков на Золотой и рядом туда можно направить и Блора.

Дювье никуда не уйдет, это ясно.

Собственно, Никола о таком предупреждал. Южане будут сперва защищать «Монсеньора» и лишь потом – выполнять его приказы. Кэналлийцы подчинились бы, а эти – нет! Разве что Иноходец станет Вороном, который без раздумий отдаст приказ стрелять по толпе. И под ядра пойдет тоже не оглядываясь.

– Никола.

– Да, Монсеньор?

– Пошлите в арсенал за гранатами.

Глава 2

Талиг. Оллария

Бергмарк. Агмштадт

400 год К. С. 7-й день Летних Молний

1

То, что она висит на руках раненого мужчины, и не абы какого, а самого Проэмперадора, Луиза сообразила, едва открыв глаза.

Госпожа Арамона приходила в себя, как и просыпалась, сразу, правда, объятия полуодетого окровавленного Савиньяка на пробуждение походили мало. Стараясь не шевелиться – Лионель казался половчей Эйвона, но страх быть уроненной продрал глаза вместе с хозяйкой, – госпожа Арамона обеспокоенно заметила:

– Сударь, вас надо перевязать!

Граф односложно согласился и, не выпуская ноши, куда-то отправился. Захлюпало – в довершение всего ее тащили по воде. Луиза видела только Савиньяка по грудь и веселенькое синее небо, а вертеться было себе дороже.

– Поставьте меня. Вы ранены, я пойду сама.

– Вы промочите ноги.

Луиза могла бы возразить, что лучше промочить ноги, чем плюхнуться в лужу, но спор был чреват именно плюханьем, и капитанша смолчала. В конце концов, это ее несли, а не она изображала маршальскую лошадь. Путь оказался недолог, через несколько шагов Проэмперадор успешно поставил даму на травку рядом с брошенным мундиром и, достав платок, зажал рану на груди – кажется, неопасную.

– Сударыня, – отрывисто спросил он, – вы что-нибудь помните?

«Что-нибудь» Луиза помнила.

Собственные корыстные намерения, торских кобылок и галантного бергера, от которого она с трудом избавилась.

– Я хотела с вами переговорить, но так, чтобы об этом…

– Госпожа Арамона, на экивоки нет времени. Вы видели Олларию?

– Какую, причеши те… Сударь, я вас не понимаю.

Надо отдать графу должное, непонятливую бабу он не придушил, и вряд ли из страха перед выходцами.

– Я полагал, что вам может привидеться Оллария. Скорее всего, Ноха или ее окрестности.