Оборванцы один за другим валились под стремительными и точными ударами, но через невысокий внутренний забор лезли все новые и новые, и было это всего в паре десятков шагов.

Пьетро поднял руку, и дамы за его спиной замерли, из-за угла разглядывая топчущееся на месте побоище, потом раздался быстро приближающийся топот. С другой стороны и совсем рядом. Марианна вздрогнула, Арлетта покосилась на Пьетро: тот был спокоен, значит – свои. Правильно, за правым плечом монаха возникла серая фигура с перевязью.

– Выводишь? – Хриплый прерывистый голос казался знакомым. – Сейчас поможем… Отбросим эту мразь и будем уходить… Через калитку в восточной стене… Ребята от главных ворот отступят туда же… Ланцо, не тяни!

– Да, капитан! – проорал не позабывший о субординации сержант, пробегая мимо во главе уже не серых, а серо-буро-красных солдат.

Графиня представила бойню, из которой они вывалились, и вспомнила, как однажды на охоте ее саму окатило кровью – благородной, оленьей, не то что эта… От отвращения женщину передернуло. Марианна не поняла, в чем дело, и успокаивающе погладила спутницу по руке. У маршала Эпинэ будет толковая жена. Если будет, конечно, если они все будут.

– …но вот дамы? – Сержант и солдаты уже вовсю дрались, а охрипший офицер все еще разглагольствовал. – Слишком опасно…

– Я не стану подвергать госпожу графиню лишнему риску, – заверил вояку Пьетро. – Выполняйте свой долг, а я постараюсь выполнить свой.

– Удачи тебе…

– Благослови вас Создатель.

Гвардеец, выхватив палаш, огромными прыжками устремился к своим подчиненным. Пьетро оглянулся на дам, вздохнул и, ангельски улыбнувшись – мол, с помощью Создателя выберемся, взялся за четки.

– Подождем, пока не очистят двор от одержимых, – объяснил он, – это не займет много времени.

3

Лионель торопливо шел по трупам и пытался понять, каким образом вперемешку с зарезанными, застреленными, убитыми дубиной или камнем очутились мертвецы, которых не убивали. Да, маршал не мог перевернуть тело, да, он допускал, что на ком-то оказалось столько чужой крови, что своей не заметить, кого-то ухитрились прибить «колбаской» из набитого песком чулка, а кого-то ткнули стилетом, и он свалился раной вниз, но не десятками же им таким валяться. К тому же в одном месте: там, где дрались подданные «Тени».

Дрались и проиграли, потому что толпа вновь была едина в своей ненависти и мушкеты эсператистов ее уже не сдерживали.

За время отсутствия Савиньяка положение у Нохи изменилось к худшему; собственно говоря, оно стало безнадежным. Если, разумеется, в казармах не держали резервы, а на стенах не имелось молчащих до поры пушек. Увы, в подобное диво маршал не верил, а на площадь с прилегающих улиц выплескивались все новые и новые стаи и стайки, видимо, все же людей.