Однако у нас нет прямых доказательств, поэтому я пока не делал никаких объявлений. Да и, признаться честно, мне было не до того.

Да уж…

— Я клянусь, что не крала его из вашего кабинета, саэр Уорд, — начинаю тараторить, втайне радуясь, что он перевёл тему с наших отношений. — Я нашла его в нише, а потом отдала Кеннету, а он обещал отдать вам…

— И всё? — хитро прищуривается ректор.

В памяти всплывает надменная Флоранс и её угрозы о том, что я сгину за решёткой. Несколько секунд колеблюсь, пока последние кусочки мозаики встают на место, и внутри всё замирает, когда я принимаю возможно неправильное решение:

— Да, саэр Уорд.

Это всё.

Если я расскажу всё Дэриану, он может воспринять это как шаг навстречу и попытку сблизиться.

Я не готова.

— Хорошо, я тебя услышал. Не буду задерживать, Николь, — спокойно кивает дракон.

Радуясь, что обошлась малой кровью, спешу к двери и едва не врезаюсь в неё лбом, когда слышу тихое:

— Спасибо за твою смелость сегодня.

— Пожалуйста, ректор Уорд.

Кладу ладонь на ручку, но не тороплюсь её повернуть. Кажется, будто я жду чего-то ещё, но он молчит.

И я ухожу, чувствуя в груди странную пустоту.

Глава 52

Пять дней спустя

— Никки, слышала? Завтра возвращается наследный принц! — Лора ловко лавирует мимо оголодавших студентов, держащих наполненные подносы. Подсаживается за наш столик и машет рукой Рональду, который, как истинный рыцарь несёт гору снеди для себя и Лоретти.

— Здорово! — улыбаюсь я, понимая, что успела соскучиться по невыносимому белобрысому дракону. — Хотя странно, что они так долго. От Северных гор до Дрэйгена чуть больше суток лёту.

— Так там же буря, — поясняет Рон, пока Лоретти сражается с куриной грудкой, кроша её на волокна.

 — А снежные бури коварны тем, что способны сбить с пути и опытного дракона. Не факт, что сам ректор Уорд смог бы запросто пересечь горы сквозь метель.

Упоминание Дэриана острыми коготками скребёт по сердцу, оставляя кровоточащие царапины. Прошло пять дней с нашего разговора, и он потерял ко мне всякий интерес.

Нет, мы, конечно, сталкивались в коридорах, но вместо уже привычного «Николь» или «мисс Россо», я удостаивалась лишь вежливого кивка.

И мне бы выдохнуть с облегчением, но душу выворачивает обида и что-то, подозрительно смахивающее на ревность.

Первые два дня я радовалась передышке. Даже переполненный резерв не беспокоил. Видимо, он предупредил саэров-преподавателей о моей проблеме, и с меня спрашивали исключительно теорию.

Зато потом…

Что ни день, то хотелось кричать и топать от злости. Сперва бил кулаком в грудь и божился, что не оставит свою Истинную, будет обо мне заботиться, а после дал мне долгожданную свободу.

Но вместо радости меня терзало обидное разочарование.