Я беспринципная жена миллионера, если вдруг ты забыла, которая родила ему наследника, и которой он поверит охотнее, чем… ммм… корыстной секретарше, которая вымогала у меня деньги в обмен на «какую-то важную информацию его связи на стороне», пользуясь тем, что я так уязвима в послеродовой депрессии.

Она уже меня ненавидит.

Плевать. Искренне, от всей души — плевать. Главное, что через полчаса я знаю все, в том числе и о клинике, куда Адам безрезультатно пытается попасть уже второй раз. Ведь первый раз он пропустил, чтобы быть рядом со мной.

Вот так все просто в его системе координат: положить свой шанс на алтарь моих паники и одиночества.

Бросить все, чтобы сесть в самолет, вернуться ко мне, взять за руку и сказать: «Все будет хорошо, Полина, я здесь».

— Все будет хорошо, Адам, — говорю его несуществующему отражению в зеркало заднего вида. Целую кончики пальцев и прикладываю к его губам на прохладной стеклянной поверхности. — Все будет хорошо.

Я повторяю эти слова как волшебное заклинание, как мантру. Леплю тысячи бумажных журавликов и сбиваюсь со счета уже на третьем десятке. Неважно, я просто буду их повторять, и это сработает.

Телефон звонит, когда я сворачиваю на дорогу к дому. На экране имя «Глеб» — и я облизываю пересохшие от паники губы. Он каждый день пишет мне, находит тысячу поводов, чтобы дать о себе знать, шлет фотографии и аудиозаписи студийных записей. Хвастается, что дела идут как никогда хорошо. Целый месяц, каждый день, минимум — трижды за двадцать четыре часа. При том, что я не отвечаю ни на одно сообщение. Иногда я удаляю их, не читая, иногда, когда на улице середина ночи и мне хочется выть от тоски, я перечитываю сразу все за несколько дней.

Легче не становится, но мне нужен кусок той жизни, в которой все было намного проще. Это как будто надеть проверенные временем туфли на важное собеседование: не так эффектно, как сногсшибательная шпилька, но не натирают, не жмут и дают ощущение чего-то знакомого в незнакомой обстановке.

Глеб — мои старые туфли. Наверное, пришло время сложить их в коробку и вынести из своей новой жизни. Даже если я потеряю единственного собеседника, который у меня есть.

— Полина? — Он, кажется, вообще не ожидал, что я отвечу, хоть это был третий звонок подряд.

— Глеб, остановись, — прошу я.

Не хочу с ним разговаривать больше, чем пару минут. Я не знаю, какой у него ко мне интерес. Разве что Глеб до такой степени наивен, что думает, будто я могу уйти к нему от мужа и прихватить половину денег Адама. Это нонсенс, конечно же, потому что из дома Адама я смогу уйти ровно с тем же, с чем и пришла.

Мысли об уходе заставляют поморщиться от сухости во рту. Я никогда не думала о том, что может наступить день, когда Адам захочет… другую женщину.