Пусть я маленькая грязная Полина.

Пусть я не заслуживаю ничего, кроме украденных поцелуев.

Пусть я последняя женщина на свете, которую он пустит в свою постель.

Но он — мой муж. И я имею право украсть то его обещание, но уже для себя самой: «Я смогу тебя защитить, Адам, всегда и ото всех».

Его секретарша встречает меня накрытым столиком в гостиной и пытается сделать вид, что мой визит ее не настораживает. На всякий случай отпускаю едкую шуточку, успела ли она отзвониться Адаму, доложить, что его ненормальная жена собирается устроить еще более ненормальный сюрприз.

Секретарша так энергично мотает головой, что либо она первоклассная актриса, либо действительно отнеслась с пониманием к моей просьбе сохранить мой визит в тайне от Адама.

— Какого врача посещает Адам? — спрашиваю в лоб, нарочно игнорируя ее попытки устроить душевное чаепитие. — Ты с ним все время, ты составляешь графики его визитов. Он поручал тебе найти врача, больницу?

Она поджимает губы и молчит.

— Я нашла таблетки у него в ящике, — вскрываю необходимую для понимания информацию.

Пусть не думает, что я тычу пальцем в небо. — Я хочу знать, что с моим мужем. Подробно и детально. Хочу узнать от его лечащего врача, который выписал ему таблетки.

— Так спросите об этом его самого, — предлагает она. Как же ее зовут?

— Ты ведь Марина, да?

— Марика, — поправляет она.

— Хорошо, Марика, тогда, чтобы не тратить ни твое, ни мое время, давай я сразу скажу, как есть?"

"Я просто сука, которая всегда умела идти по головам. Я — та самая Полина, которая забрала жениха у сестры, и нет смысла притворяться славной хорошей девочкой.

Я та самая бессердечная тварь, сыгравшая на том, что Ира не может забеременеть, чтобы предложить себя в качестве замены. И нет никакого смысла в том, чтобы стряхивать пылинку с белого пальто, когда оно все покрыто тонким слоем моей личной грязи.

Славная хорошая девочка упала бы на колени перед этой умницей-помощницей, пролила бы океан слез, воззвала к состраданию, сказала о неземной любви.

Но я — маленькая грязная Полина.

— Либо ты скажешь мне все, что знаешь, либо я сделаю так, что завтра тебя найдут в подворотне, оттраханную дикими кобелями, с маникюром, над которым усердно поработают желтые крысиные зубы.

Она вздрагивает и пятится, но упирается ногами в диван и по инерции садится.

— А когда ты придешь в себя, Марина, поверь, ты проклянешь сегодняшний день и эту самую минуту, когда изображала принципиальную умницу. И советую засунуть куда подальше мысли о том, что я шучу и блефую, потому что я не шучу и не блефую.