Возможно, она испугалась, что со мной что-то случится — и она останется без своего любимого «Мазерати», поэтому нашла тех, кто щедро отблагодарит за информацию. Не могу ее осуждать. Она — хорошая мать, и как любая хорошая мать думает о будущем своего ребенка. Не могу осуждать даже за то, что ей не пришло в голову вспомнить о завещании, где она указана единственной владелицей всего, что у меня есть.

После третьей сигареты моя голова превращается в кальян. Призрачные звуки булькающего дыма вызывают наркоманскую улыбку. Я шевелю занемевшими кончиками пальцев на ногах, и что-то теплое стекает по верхней губе. Слизываю. На вкус, как кровь. По хрен, просто еще один новый симптом вдобавок к привычным. Возможно, вообще никак не связанный с миной в башке, а, возможно, именно он громче всех кричит, что все-таки у жизни для меня плохие новости.

Глава тридцать четвертая: Полина

Я не знаю, что с нами происходит.

Мы как будто плыли в одной лодке, научились вместе грести веслами и при этом не вертеться на месте, а потом Адам взял меня за шиворот — и вышвырнул за борт. Я бултыхаюсь, зову на помощь и пытаюсь удержаться на плаву, но он просто гребет в другую сторону. И даже не утруждает себя хотя бы прощальным взглядом.

Утром воскресенья говорит, что нужно возвращаться, потому что у него большие проблемы с его жутко дорогим и важным бизнесом. Рассеянно целует меня в висок и даже не пытается сделать вид, что это — не продолжение вчерашнего и позавчерашнего. Это просто «стандартная отписка» из службы технической поддержки: «Оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для нас».

С таким же лицом он мог чмокнуть кованный бутон на воротах, через которые мы проезжаем, оставляя загородный дом, детские вещи и кучу моих надежд.

Я пытаюсь узнать, что случилось, но Адам сначала просто игнорирует мои шаги навстречу, а потом сухо говорит:

— Не надо, Полина. Пора бы запомнить, если я не хочу о чем-то говорить, то бессмысленно тянуть это клещами.

Маленькая грязная Полина бежала вслед за белым кроликом в волшебную дверцу новой жизни, а та захлопнулась у нее перед носом. Я просто упала: вся целиком, сразу. Не рассыпалась на кусочки, не развалилась на недоумение и непонимание, а тихонько свалилась во что-то холодное, пустое и вязкое.

Не знаю, если ли в геометрии закон, объясняющий, почему две прямые, проходящие друг через друга, все равно не пересекаются, но именно это происходит с нашими жизнями. Мы нашли точку, сомкнулись в ней на полной скорости, но это оказалось лишь иллюзией, зрительным обманом, потому что каждый продолжил бег по своей прямой. Теперь уже в противоположные стороны.

Или я просто плохо знаю геометрии.

Мы возвращаемся в столицу — и Адам просто исчезает.