А я застыл, не зная, как все-таки, сука, дальше дышать."

"– Ой, ну ешьте, что сидите? – выручила теща воплем. Отвлекая толпу, она даже подскочила. И, размахивая над блюдами салфеткой, включила режим агрессивной рекламы: – Печенка свиная в виде рулета – с яйцом, зеленью и моей душой! Рыба, жаренная в кляре, от сватьи – отменная, я проверяла! Желудки куриные в сметане – кто не попробует, того догонит! Индейка, мать ее, по-голливудски – три часа с ней возилась! Салаты «Мужской каприз», оливье, винегрет, ми-мо-за – плохо не будет, майонез домашний! Холодец из петуха – неповторимый! Нигде! Вот вам крест, нигде такого не отведаете! Так, теперь по икре – кабачковая, баклажанная, изысканная! Не для понтов, но пальцы сгрызть можно, как вкусно! Морковка по-корейски – настоящая! Это ж меня настоящий кореец учил! Секреты не выдам, хоть запытайте… Аха-ха-ха… Пирожки!!! С капустой и грибами! С картошкой! С ливером! Картофель – самый молодой, аха-ха-ха! Котлетосы, блины, битки, бризольи-и-и! Лапша домашняя с подливой! Голубцы и фаршированные перцы от моей умницы-доци! И-и-и короночка от свата: уха с пылу, с жару! Милости просим, дорогие гости, – закончила представление с зашкаливающим все нормы радушием.

– Почему твоя мать на рынке, а не в кино? – пробубнил я Милке.

– Тихо, – засмеялась она. – А то услышит и пойдет пробоваться. Представь только… Ее никто не остановит. Любую охрану прорвет.

– Если вызовут спецназ, обещаю дать ей фору. Чтобы прям до верхушки успела.

– Руслан… – протянула с осуждением, но все же захохотала.

– А че? Я болею за тещу. Пусть везде наших знают.

– Насых зают, – поддержал «Добрыня». И, потянув Милку за руку, показал: – Ап-шу, мама! И катоську! И куйоську!

– Вот, реклама работает, – выдал я во всеуслышанье.

Гости дружно засмеялись.

– Да у меня самого аж засосало, – выдал Айдаров. И обратился к теще: – Лариса Аркадьевна, милая, а еще одной доци у вас нет? Чтобы такая же умница, ась?

– Нет, татарин. Но есть я – всесторонне одаренная и свободная как ветер! Брать будем?

Народ от гогота аж покатился.

– Будем. Че ж не будем… – держал марку побагровевший Айдаров.

– Сразу видно, кто рынком закален, – отгрузил между хохотом батя. – Яйца не мнет, Аркадьевна! С наскока – быка за рога!

– А че нам?.. Стесняться, что ли?.. – махнула теща борзо. И скомандовала: – Так, а-ну, быстро – все за еду! Между первой и второй промежуток небольшой!

И, сука, так всех накидала… Ушатала просто. Уверен, большинство таких попоек не знал до нее. Танцевать шли, как в последний бой.

А Аркадьевна еще и заряжала:

– Живее, молодежь! Живее!

И похую, что сама композиция на скорость не рассчитана. Народ волей-неволей гнал лошадей. Только мы с Милкой спокойно давили медляк.

Сжимая одну ее ладонь, второй шуршал по спине.

Лоб ко лбу. Глаза в глаза.