Благо, на лапах перчатки – СВОЯ недавно прислала замену всему, что изорвалось в хлам. Балаклавы тоже были. Мой косяк: решил, что нехер париться.

Дошли до точки. Выставились.

Сидели часа полтора, прежде чем из той самой серой зоны послышался шум. По глазам ударили не силуэты, а тупо тени. Но мы без суеты сняли весь первый ряд.

Дальше взлетела осветительная. И завязалась горячая бойня. Каждый метр через кровь. «Свежего» ранили. Подхватил его, дотащил до ямы.

– Сука… Я не знал, что здесь так… – простонал он, усиленно дыша.

– Теперь знаешь. Молчи. Не шуми.

В воздухе смердело не просто порохом и кровью. Смертью. Это не опишешь. С опытом просто чувствуешь. Кроме «свежего» в яме лежал «наш» – мужик, с которым я в приграничье с первого дня. Вот он и пах.

– А мне… ночью снилось… как я дочку у ворот встречаю… она уже взрослая… и я не в форме… просто человек… папа… – выдал рваными.

Я не затыкал. Не только потому что уважал смерть. Но и потому что загремело за грудиной по своим.

– Он че… умер, да? – засипел «свежий».

– Не ори, – хрипнул я.

И закрыл почившему глаза.

Только поднял голову, старший метнул ладонью, давая команду возвращаться на позицию. Я вернулся. Впился взглядом в прицел. Нашел мишень. Открыл огонь.

Снова до рассвета проебались.

Едва успел на связь. Даже мыться не стал, сразу за телефон ухватился. Не пропускал ведь на втором сроке ни одного окна. Хоть в крови, хоть на износе – набирал дом.

– Руслан? – рванула СВОЯ первой.

Что мне боевики. Звук ее голоса, и я сгораю за секунду.

– Я, – толкнул глухо.

Милка вздохнула.

– Я уж волноваться начала… Время подошло, а ты не звонишь… – зашептала на ускоренном.

Горло будто стропой стянуло. Сердце давало гари. Пульс делил линию здоровья на «жив» и «потерян».

Но надо было отвечать. Хоть что-то.

– Только вернулись в часть.

СВОЯ замолчала, но я слышал, как в ее дыхании появилась дрожь.

Распереживалась.

Грубее глотку прочистил и прохрипел:

– Вы там… Че? Как?

Пот подтопил налипшее дерьмо. Текло по лбу. Брови не спасали. Как-то просачивалось в глаза. Вот их и щипало.

– Все хорошо, Рус, – заверила, но безрадостно. – Ты тихо говоришь… Сам… Сам в порядке?

Я зажал трубу и медленно развернулся. Впечатываясь спиной в стену, вглубь казармы невидящим взглядом посмотрел. Прочесал по бетону затылком. Всухую шмыгнул носом.

– Да. Норм, – отбил ровно. И сглотнул. – Связь падает.

– Мм-м… Сколько у нас времени?

– Четыре минуты, – выдохнул. И сел на пол. Прикрывая глаза, с резкими паузами выдал: – Расскажи. Что-нибудь. Не молчи.

– Мм-м… Вчера дождь прошел. У детской площадки – лужи. Сева, естественно, не смог пройти мимо. Сначала руками влез, а потом… Весь туда, представляешь? Взял и сел! Я растерялась. Не знаю, что делать.