– В уставе нет предписаний касательно нижнего белья. На то оно и нижнее, что не для всех.

Рискнув скосить взгляд на мужа, запылала.

Он так смотрел… С голодом, который не могла перебить никакая дисциплина. Пусть физически держался, полностью скрыть свои желания был неспособен.

Меня тряхнуло. Злостью.

Я ведь ждала другого… Слов, признаний, клятв, душевного тепла. Не получая этого, теряя веру, уже приходила в отчаяние.

Но вместе с тем и сама… Зачем-то повела взглядом по обнаженному торсу Чернова. Сказать бы, что в отместку, да вот только слишком рьяно этот финт исполнила.

Клокочущая внутри меня энергия стремилась наружу.

В глазах Чернова читались варианты ее слива. Телесные. Пошлые. Грязные.

А я как ретранслятор… Ловила все сигналы, подключалась и тотчас отражала.

Спасибо излишкам нахрапа от Руслана. Они реанимировали мой стыд. Так что вскоре это чувство взяло на себя главную роль в нашем спектакле.

– В уставе не прописано, но лично я против, чтобы моя жена выходила из дома в таком белье, – рванул Чернов в своей манере. – Ясно?

– Ясно, – не стала спорить, хоть за грудиной и поднимался протест.

Понимала, что не вывезу.

Да и не хотелось мне конфликтовать.

Господи, когда же он поймет?!

Несмотря на вспыхивающую моментами злость, идей сражаться с мужем и в зачатках не было.

Я не соперник. Не противник. Не угроза."

"Атаковать Руслана – все равно, что ранить саму себя. Я с ним и защищаться-то не могла. Не потому что не умела. На самом деле еще как умела. Просто для меня он был своим. А своих не бьют, даже в воспитательных целях. Есть границы, которые я никогда не переступлю.

Когда подошли к шкафу, выяснилось, что в наличии только одни свободные плечики.

Рус позволил повесить рубашку мне, а после уже накинул свою. Не знаю, какими силами он держался, а я задрожала, стоило лишь вдохнуть запах.

– Не смотри, – проскрипела прерывисто и, отвернувшись, взялась за бегунок на молнии юбки.

Тот, как назло, не поддавался. Пока дергала, дыхание сбилось.

А тут еще Чернов… Подобрался сзади. Ошпарил почти голую спину жаром, энергетикой, вожделением.

Есть части тела, которые не втянуть… При всем желании… От меня такой частью были ягодицы. От него – пах. Не притискиваясь, уперся в одно из полушарий. Без давления.

Просто по факту. А меня качнуло. Аж схватилась за полку.

Вот вроде крыша не дырявая. Красный диплом же. Другие заслуги. Казалось бы, голова варит, как надо. А закружило. И внизу… потекло.

Из курса биологии я помнила, что почти в каждой клетке человека присутствуют митохондрии – эдакие энергетические станции, без которых невозможен ни один процесс в организме. Суть в том, что трудились они тихо: беззвучно и бесчувственно. Но со мной, с тех самых пор как Чернов подошел там, на веранде, творилось аномальное.